— Ха-ха, если даже такой благородный красавец как вы не смог избежать этого талантливого повесы, как же я мог пропустить сплетни о нем?
Е Ванси некоторое время молча смотрел на него и затем произнес:"
"— Этот Старший Брат на самом деле такая дрянь. Причина, по которой женщина ордена Гуюэе искала его, заключается в том, что несколько дней назад он обменялся с ней залогами любви. Этот обманщик пообещал стать ее спутником на пути совершенствования и никогда более не расставаться с ней.
Мо Жань снова засмеялся:
— Не стоит доверять таким словам.
Я думаю, что этот Старший Брат вручил уже как минимум семнадцать, а то и все двадцать, таких залогов. Боюсь, когда такой мужчина добивается взаимности, даже клятвы в вечной любви могут не прожить больше суток.
Чу Ваньнин, который до этого спокойно их слушал, наконец, открыл рот. Он взглянул на Мо Жаня и сказал недовольным тоном:
— Ты слишком много об этом знаешь.
Кто бы мог подумать, что Е Ванси на самом деле поддержит Мо Жаня.
— Брат Мо, к сожалению, прав.
Эта женщина втайне восхищалась этим человеком. Услышав его речи и обещания, она поверила ему и в ту же ночь пустила в свою комнату.
Мо Жань воскликнул:
— Ой! — и поспешно прикрыли уши Чу Ваньнина ладонями.
Чу Ваньнин невозмутимо спросил:
— Что ты делаешь?
— Дети не должны слушать о таком. Это плохо повлияет на духовное развитие.
Чу Ваньнин: — …
Закрыв уши Чу Ваньнину, Мо Жань с горящим взглядом потребовал подробностей пикантной истории:
— А потом?
Е Ванси был человеком высоких моральных принципов.
Он никак не мог ожидать, что Мо Жань окажется таким развратным и презренным человеком, что отнесется к его полному праведного возмущения повествованию, как к бульварной порно-книжке.
— А что могло быть потом? Старший Брат, естественно, не хотел признавать свою вину и брать на себя ответственность за обещания, данные девушке. Тогда она достала залог его любви — кисточку для меча[5]. Две женщины, с которыми обнимался «старший брат», достали точно такие же кисточки.
Этот развратник заявил, что всем своим знакомым в знак дружбы дарит кисточку на меч, и это не имеет никакого отношения к любовным клятвам.
[5] 剑穗 jiànsuì цзяньсуй — кисть на конце эфеса меча; помимо эстетики играла роль противовеса, а также служила для отвлечения внимания противника; часто супружеские пары совершенствующихся носили парные кисточки на мечах.
— Цэ-цэ, а это действительно бесстыдно.
— Вот именно! — возмутился Е Ванси.
