Чтобы освободиться от чар, ему пришлось мобилизовать все внутренние резервы и силу воли. Он уставился на Чжайсинь Лю. Его юное лицо сияло искренней решимостью и невинностью. В чистых глазах светились гордость и почти детская наивность.
Этот птенец Феникса жил не только мечтами о воинской славе. У него были свои железные принципы.
— Не смей морочить мне голову и причинять вред людям!
Тяжело дыша, он выдернул меч из тела Ивы.
Из плавильни ударил фонтан густой вонючей крови. Перед смертью к Чжайсинь Лю вернулась ясность сознания.
Схватившись за грудь, он с трудом удержал вертикально свое распадающееся тело. Подняв лицо, он открыл и закрыл рот, и, хотя голоса не было слышно, по губам легко и ясно читалось:
«Спасибо… что… остановил… меня...»
Телесная сущность Чжайсинь Лю была очень сильным духом, равным по мощи божественному мечу Гоучень Шангуна. Столкнувшись, оба понесли невосполнимую потерю. Ива умирала, древний меч в руке Сюэ Мэна стремительно тускнел, теряя всю заложенную в него магию.
Внезапно древовидный дух, существовавший миллионы лет, рассеялся. Искры рассыпались тысячами светлячков, которые закружились вокруг них, трепеща и переливаясь золотом, и, наконец, исчезли.
— Молодой господин Сюэ, скорее сюда! Сейчас здесь все рухнет! — закричал Ши Мэй.
Земля содрогалась, как умирающий зверь, и им точно стоило поспешить.
Сюэ Мэн оглянулся и бросил последний взгляд на Божественный Арсенал, а затем отбросил меч Гоучень Шангуна и побежал прочь.
Позади него обрушилась каменная лавина.
Глава 47. Этот достопочтенный чувствует, что что-то не так
Чу Ваньнин был ранен, остальные истощены, поэтому, как только они выбрались в тоннель за пределы Божественного Арсенала, Чу Ваньнин приказал им немного отдохнуть. Некоторое время все молчали, стоя или сидя, осматривая раны на себе или на ком-то еще, восстанавливая силы.
Сюэ Мэн сидел, опустив голову, глубоко погрузившись в свои мысли.
— Сюэ Мэн…
Не обращая внимания на других, Сюэ Мэн деревянной походкой подошел к Чу Ваньнину.
Запрокинув голову, он посмотрел на него, и когда открыл рот, его голос дрожал:
— Учитель.
Глядя на него, Чу Ваньнин почувствовал желание пригладить эти взъерошенные волосы, но, в конце концов, сдержался.
— Божественное оружие, которое я выбрал раньше, было подделкой?
Чу Ваньнин молчал.
Белки глаз Сюэ Мэна стали еще краснее. Если бы не гордость и упрямство, он бы уже расплакался.
