Ему вдруг стало интересно, а что бы он увидел, попав в иллюзию Нанькэ?
Будет ли он мечтать о белых как жемчуг руках, держащих перо, нежной улыбке Ши Мэя, похвале Чу Ваньнина, а, может, о том, как он впервые пришел на Пик Сышэн, и ветер сорвал лепестки с цветущей яблони, унося их на встречу с холодными горами и…
— Мо Жань…
Он слышал, как кто-то зовет его.
Голова Мо Жаня по-прежнему была опущена. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Может быть, у него уже начались галлюцинации.
— Мо Жань… Мо Жань!
Это не галлюцинация!
Он резко поднял голову.
Его зрачки сузились, когда он увидел…
Голос вместо крика сорвался на хрип:
— Ши Мэй!
Это был Ши Мэй!
Тот, кто пробудился ото сна, кто ради него отказался от всех желаний иллюзорного мира, кто помнил о нем, даже получив все блага мира…
Это был Ши Мэй…
Глядя, как этот хрупкий юноша пробирается через водяную стену и идет к нему, Мо Жань вдруг почувствовал, что у него перехватило горло.
— Ши Мэй… ты...
Он не знал, что сказать. Мо Жань закрыл глаза и хрипло произнес:
— Спасибо тебе… спасибо, что даже в самом прекрасном сне, ты все еще.
.. все еще помнил обо мне...
Ши Мэй брел по воде, его глаза и брови казались еще более черными на фоне промокшей одежды, а взгляд был таким нежным... Совсем как в первый раз, когда Мо Жань увидел его. Таким же нежным, как в тех бесчисленных снах, в которых он являлся ему в прошлой жизни. Таким же нежным, как в его воспоминаниях о том времени, когда в его жизни остался лишь этот светлый образ и холод одиночества.
Этот Ши Мэй ответил:
— Глупый, за что ты меня благодаришь?
Только когда он подошел ближе, Мо Жань заметил, что его обувь насквозь пропитана кровью.
Гоучень Шангун был полон решимости проверить, как далеко человек готов зайти ради своего спутника. Стоило пересечь границу водопада, как земля стала обжигающе горячей. Сапоги Ши Мэя уже были прожжены насквозь. И чем ближе он будет подходить к жертве часов, тем сильнее станет жар. В конце пути земля была похожа на пылающую бездну.
Хотя по ней еще можно было двигаться, каждое движение сопровождалось бы мучительной болью ожогов.
Но этот нежный человек, который всегда так боялся боли, только один раз взглянул под ноги, прежде чем его взгляд стал еще более уверенным и твердым. Шаг за шагом он преодолел расстояние, что разделяло их.
— Мо Жань, продержись еще немного, — умолял он. — Я спасу тебя совсем скоро."
"Их глаза встретились, и Мо Жань понял, что нет смысла просить: «не подходи».
