Такие легкие и неосязаемые, что сейчас трудно понять, какие из них были правдой, а какие — ложью.
Он решил, что лучше умрет, чем сам не заговорит о том, что произошло вчера. Это было бы слишком неловко!
Больше всего на свете старейшина Юйхэн заботился о своей чести и добром имени. Выбирая между спасением жизни и лица, он, несомненно, выбрал бы второе. Поэтому в следующий раз, когда несколько дней спустя Мо Жань увидел Чу Ваньнина, старейшина Юйхэн был в своей обычной манере элегантен и сдержан, а его белые одежды, развевающиеся на весеннем ветру, все также безупречны.
Ни один из них не пытался заговорить о том, что было той ночью, но иногда, когда их глаза случайно встречались, взгляд Мо Жаня, казалось, задерживался на лице Чу Ваньнина немного дольше, прежде чем привычно вернуться к Ши Мэю.
А что же Чу Ваньнин?
Встретившись взглядом с Мо Жанем, он тут же холодно отворачивался. Но потом, когда был уверен, что тот не смотрит, как будто совершенно случайно украдкой бросал на него еще один взгляд.
Сюэ Чжэнъюн быстро узнал о наказании Чу Ваньнина. Как и ожидалось, глава Пика Сышэн был в ярости. Однако в этой ситуации он не мог прямо направить свою ярость на кого-то конкретного, поэтому ему оставалось только изливать свой гнев в одиночестве за закрытыми дверями.
Если бы он знал, что так произойдет, то когда утверждал эти внутренние правила ордена, совершенно точно добавил бы еще одно:
«Правила не распространяются на старейшин».
Госпожа Ван заварила чай и долго еще успокаивала мужа.
В конце концов, некоторое время спустя, он немного успокоился, но все же не смог удержаться от замечания:
— Юйхэн действительно слишком упрям. Если в будущем он попытается сделать что-то подобное снова, пожалуйста, помоги мне отговорить его. Сильнейший заклинатель этого мира, который, отказавшись принять приглашения всех духовных школ Верхнего Царства, присоединился к нашему ордену и в итоге именно здесь так сильно пострадал! Как моя совесть сможет это пережить?
Госпожа Ван вздохнула:
— Не то, чтобы я не пыталась его отговорить.
Но ты же знаешь, какой он упрямый.
Сюэ Чжэнъюн сказал:
— Ах, забудь. Женушка, дай мне обезболивающее снадобье и то лекарство для восстановления мышц, которое ты сделала. Пойду, проведаю Юйхэна.
— Вот, возьми. Белая бутылочка — для приема внутрь, красная — для наружного применения, — госпожа Ван дала ему две маленькие фарфоровые бутылочки сине-зеленого цвета, напомнив.
