Он действительно никогда не блистал красноречием. Все его речи и слова были слишком сухими и лишенными душевного тепла. Молчание затянулось, и, в конце концов, он так ничего и не сказал.
Девушка так стояла в бесконечной темноте, широко открыв свои красивые круглые глаза.
Чу Ваньнин посмотрел в них, и вдруг понял, что больше не может выносить это. Не в силах выдержать ее молящий взгляд, он открыть глаза глаза и покинуть Барьер Восстановления Истины, когда девушка внезапно проговорила:
— Есть кое-что еще, что я хочу сказать.
— Да…
Девушка опустила голову и заплакала.
— Братец, не знаю, что я сделала потом, но я... я действительно не хотела, чтобы моего мужа убили. Я не хочу быть злым духом. Правда! Я не крала мандарины, я действительно жена Чэнь Бохуаня. И, клянусь, всю свою жизнь я никогда не хотела никому навредить. Я действительно не хотела никому причинять боль, пожалуйста, умоляю, пожалуйста, поверьте мне.
Ее дрожащий голос надломился от поступивших к горлу рыданий:
— Я не… не лгунья… Я не лгала.
Почему всю мою жизнь мне почти никто не верил?
Она жалобно всхлипнула. В темноте прозвучал хриплый голос Чу Ваньнина. Он сказал коротко, но без колебаний. Маленькое тело Ло Сяньсянь трепыхнулось, когда она услышала эти его слова...
— Да… Я верю тебе."
"Ло Сяньсянь попыталась вытереть слезы, но они продолжали бежать по щекам. В конце концов, она закрыла заплаканное лицо руками и низко поклонилась человеку, которого не могла видеть в темноте.
Чу Ваньнин открыл глаза.
Он ничего не говорил в течение долгого времени.
Внутри Барьера время шло иначе, чем в реальности. Он был внутри довольно долго, но для тех, кто был снаружи, это было лишь мгновение. Мо Жань еще не пришел, а остальные члены семьи Чэнь все еще смотрели на него с опаской.
Чу Ваньнин внезапно отложил ивовую лозу и обратился к госпоже Чэнь:
— Я услышал о твоей обиде и взыщу этот долг за тебя, можешь спать спокойно.
Госпожа Чэнь открыла кроваво-красные глаза, в которых не было и проблеска разума, и какое-то время пристально смотрела на него, а затем просто рухнула на землю без сознания.
Чу Ваньнин снова поднял голову. Его взгляд скользнул по лицу хозяина дома Чэнь, а затем остановился на младшем сыне. Его голос казался ровным и холодным, но под этим льдом кипело яростное пламя.
— Я спрошу в последний раз… — он говорил медленно, четко выговаривая каждое слово. — Вы действительно не знаете, чей это голос?
Глава 23.
