Он наказал ее прутом перед семьей Чэнь. Бил, приговаривая:
— Воспитание девочек должно быть строже, чем воспитание мальчиков! Как ты могла совершить такой отвратительный поступок в таком юном возрасте! Это позор для твоего отца! В наказание тебе сегодня не дадут есть. Будешь стоять три дня лицом к стене и каяться в содеянном.
— Папа, это не я! Это действительно была не я!
— Смеешь перечить мне!
И никто ей не поверил. Жители этого городка всегда были скромны и честны, никто не запирал двери на ночь. Сказать, что сумасшедший, покрытый кровью, появился посреди ночи? Да кто в это поверит?
Кожа на руках Ло Сяньсянь была содрана, а руки кровоточили от ударов.
Семья Чэнь смотрела на нее с презрением, и только старший сын вел себя иначе. Во время наказания он дергал за край одежды своей матери, как будто хотел что-то сказать, но мать не обращала на него никакого внимания. Он закрыл глаза и весь сник, не в силах смотреть на порку.
Ночью Ло Сяньсянь была слишком напугана, чтобы зайти в дом. Лицом к стене, она скорчилась под окном, с несчастным видом принимая свое наказание.
Ее отец был ученым, и воровство являлось для него самой ужасной вещью. Он был склонен зацикливаться на некоторых вещах и невероятно упрям. Говорить с ним не имело смысла, поскольку сейчас он не слышал голоса разума.
После целого дня голода Ло Сяньсянь чувствовала слабость. Внезапно тихий голос позвал ее:"
"— Сестричка Ло.
Ло Сяньсянь обернулась и увидела, что кто-то высунулся из-за стены соседнего двора.
Это был мальчик, который пытался просить за нее днем, старший сын из дома Чэнь — Чэнь Бохуань.
Чэнь Бохуань огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, перелез через глинобитную стену. В руке мальчик держал горячую паровую булочку[1] и без всяких объяснений сунул ее Ло Сяньсянь в руку.
[1] 馒头 mántou маньтоу — пресный хлебец, приготовленный на пару.
— Я видел, как ты целый день простояла у стены без еды. Ешь быстро.
— Я…
Ло Сяньсянь была застенчивой по натуре. Хотя она жила здесь уже довольно долго, но едва обменялась несколькими словами с мальчиком по соседству.
Прямо сейчас, глядя на него так близко, она невольно отступила на пару шагов и ударилась головой о стену.
— Я не могу этого принять... — пробормотала она. — Папа запретил мне... Он сказал...
От голода и усталости она говорила бессвязно и не могла составить ни одного полного предложения.
Чэнь Бохуань сказал:
— Эй, твой папа только и умеет болтать без дела, словно говорящая книга.
