– И белки? Ты ведь имеешь в виду не яйца, а те соединения, которые алхимики недавно выделили из них и пшеничных зерен?
– У нас считают, что материальная основа памяти – накопление определенных молекул в клетках мозга, – начала я. – Точнее, это одна из теорий.
– Молекул? – переспросил он. – В клетках?
Так, похоже, придется вернуться еще на пару шагов назад.
– Алхимики уже оперируют понятием атома?
– Им оперируют философы.
– Неважно. Молекула – это устойчивое соединение нескольких атомов…
Я продолжала говорить, он – слушать и спрашивать.
Господи, какое счастье, что он любознателен не меньше, а то и больше меня! Можно рассказывать, напрягать память, извлекая из нее, кажется, давно забытые основы биохимии, и не думать о том, что щит явно опустился, вызвав шорохи и скрежет камней, и значит, времени у нас все меньше.
– Жаль, что нельзя поговорить об этом с алхимиками, было бы интересно, – сказал Винсент, когда мои познания о теориях памяти, наконец, иссякли.
Снова зашуршала, осыпаясь, каменная крошка.
Я поежилась, отгоняя мысль, что нас не ищут. Время от времени доносились глухие стуки, но уверенности, что нас пытаются откопать, не было. С другой стороны, у нас с техникой подобные завалы разгребают сутки, а то и больше. Тут вместо техники магия, но едва ли кто-то способен силой мысли поднять разом все камни.
– Иди сюда, – сказал Винсент. – Не мерзни.
Я не мерзла, точнее, холод, то и дело пробегавший по спине, был вызван вовсе не сквозняком и камнем, переставшим держать тепло, а страхом.
Но не признаваться же в этом? Не говорить же, что я уже почти ни на что не надеюсь?
Поэтому я послушно придвинулась. Винсент развернулся, притянул меня к себе, и я оказалась спиной к нему, между расставленных и согнутых ног. Повинуясь мягкому нажиму, чуть откинулась, прижимаясь к его груди, откинула голову, опершись затылком о плечо.
– Так лучше? – спросил он, обвивая руками.
Меня бросило в жар.
– Лучше, спасибо, – сказала я внезапно севшим голосом, подавляя желание потереться виском о щеку Винсента.
Нашла время! Впрочем, терять уже нечего. Кажется, нематериальная мембрана так истончилась, что я уже могла рассмотреть нагромождение камней поверх щита. Если не вообразила все это со страха, света-то почти нет…
Какое-то время я молча сидела, слушая, как бешено колотится сердце. От страха, определенно от страха, даром что вместо ледяного узла в животе по телу растекалось тепло.
