— Мне рассказали!
— Кто видел и рассказал? Вы общались с человеком, вхожим в пыточные, и сумели сбежать в империю драконов? Как вам удалось? На границе вас проверили на наличие враждебных заклинаний? В ваших вещах точно нет смертельно опасных артефактов?
Я засыпала ее неудобными вопросами, но Улиис уже совладала с удивлением, что ранее пугливая жертва вдруг перешла в нападение, и зло прошипела:
— Проверили нас, не беспокойся! Два дня держали в вонючем поселении для беженцев, прежде чем пропустили! А твои родители… Никто не видел их смерть, но они точно погибли, иначе были бы здесь, с тобой, или вернулись бы в родовой особняк в Тафрии.
Но их нигде нет! Да ты знаешь, что там сейчас происходит?
Глядя в злые глаза сбросившей всяческие маски аристократки, я предложила:
— Так расскажите. Но правду без преувеличений."
"Думала, она спасует, начнет отнекиваться. Нет.
— Особо нечего рассказывать, — криво улыбнулась виконтесса Улиис. — Тафрия отошла под протекторат империи, но Тафра и других крупных городов провинции почти нет.
И знаете, кто каждый день дожигает их остатки, внезапно пролетая над спорной территорией?
Ее глаза блестели какими-то нездоровым блеском.
— Жгут, пролетая? — растерянно пролепетала Айла и тихо-тихо спросила: — Дракониды Шаадора жгут?
Виконтесса издала некрасивый грубый смешок.
— И ведь все так думают, когда слышат о пожарах. Нет, дорогуша, некроманты и огневики со спин диких драконов разрушают потерянную провинцию.
— Как? — потрясенно выдохнула Айла.
И я разделяла ее шок: дикие драконы — магические звери, их тяжело приручить, да и не водятся они на территории королевства Литан-Эрон. Так откуда они взялись?
Скользнув взглядом вправо, напоролась на острый, пытливый взор Дорвана, стоящего в сторонке. О, а ведь я о нем на какое-то время забыла! Как и о Мидаре, спутнике Намии. Коренные шаадорцы, мужчины притихли, будто слились с местностью и при этом напряженно слушали наш разговор. Не удивлюсь, если законники используют какое-то заклинание отвода глаз, чтобы мы чувствовали себя свободно в разговоре.
Лучше всего женщину можно узнать, когда ее чувства, как раскаленный металл, и язык лишился всех моральных оков. Порой такое можно услышать!
За Намию я не переживала: прямая и честная, она точно в сердцах не наговорит на государственную измену, ей нравилась империя и политика регента. А вот языка Файлы я опасалась.
— Никто не понимает, как это возможно.
