Пока Катя мучилась с одной единственной рыбкой, они с Женей нарисовали премиленький японский прудик с карпами, кувшинками и стрекозой.
С ума сойти.
– Это было охрененно странно.
Катя подпрыгнула и со всей силы жахнулась коленкой о крышку стола. Етить! Она совсем забыла про Таби за соседним компом! Та сидела, подперев щеку рукой, и поглощала крекеры из пачки с таким видом, словно это был попкорн, а перед ней на экране разворачивался новый блокбастер.
– Вот скажи мне, – напряженно пробормотала Катя, растирая саднящую коленку, – что ему от меня надо?
– Он напоит тебя и продаст на органы? – «оптимистично» предположила Таби, засыпая в рот остатки крекеров.
Вместо рыбки на ее экране пульсировал, словно сердце, конвертик с любовным письмом. Когда он открывался, во все стороны разлетались брызги крови с кусочками костей и одиноким глазным яблоком, которое укатывалось за пределы экрана. Эта картина вызывала у Таби почти умильную улыбку.
– Ты не помогаешь.
Катя все еще ощущала чужое прикосновение – странно тревожащее и необъяснимое – и с трудом удерживалась от того, чтобы прикрыть лоб рукой.
От беспокойства она начала нервно притоптывать и перекладывать вещи на столе так, чтобы все вертикальные линии (корешок пособия, боковая сторона тетради, карандаш) были параллельны друг другу.
Таби, понаблюдав за ней, громко вздохнула:
– Ладно, не хочу даже думать об этом, но, может, ты просто ему нравишься?
Катя громко фыркнула, а потом покачала головой и фыркнула еще раз.
– И что здесь такого? – нахмурилась Таби.
– Ты красивая и крутая, а он посредственно симпатичный…
Ну, это уж слишком! Катя покраснела и яростно замахала в воздухе руками, будто отгоняя саму мысль о том, что может кому-то понравиться.
– Эй! – Таби больно щипнула ее за плечо. – Ты – красивая. Поняла меня?
К счастью, ИИчко вовремя вернулся в аудиторию и избавил Катю от необходимости продолжать этот нелепый разговор. Она первой вскинула руку, когда он спросил, кто готов, но, даже отвечая на каверзные вопросы о том, как ей удалось заставить свою рыбку шевелиться, все еще чувствовала на себе сердитый взгляд Таби.
Глава 10
Таби почти бежала домой, тихо матерясь себе под нос. Холодный ветер забирался под укороченный бомбер и тыкал ледяным пальцем в пупок, заставляя ежиться и вспоминать пророческое мамино: «А он не коротковат?» Эй, бабье лето! Сентябрь скоро закончится, так что пошевеливайся давай!
Таби пнула кучку опавших листьев у подъезда и погрохотала вверх по лестнице, не желая ждать лифт.
