– И чего ты тогда голову мне морочишь, Сиротина? Я на твое место уже девчонку из Твери поселила. Полдня без толку на тебя потратила!
Катя хотела было съязвить, что вообще-то не полдня, а всего-то двадцать минут, но язвительность вышла из чата вместе с остальными чувствами, мыслями и способностями. Осталась одна оболочка, внутри которой кто-то громко орал и бегал по кругу.
– Может, как-нибудь договоримся… – робко и чуть заискивающе начала Катя.
Комендантша, не прекращая клацать по клавиатуре, ткнула пальцем в листок, приклеенный к обратной стороне монитора:
«МЕСТ НЕТ! СОВСЕМ! НИ ОДНОГО!»
И Катин мир рухнул.
* * *Тах-тах-тах…
– Ой, да заткнись ты, – буркнула Катя ни в чем не повинному чемодану. – Без тебя тошно.
Чемодан в отместку оскорбленно зацепился колесом за выбоину в асфальте и намертво застрял. Смахнув с лица растрепавшиеся волосы, Катя яростно дернула его за ручку и с третьей попытки затащила-таки на бордюр. Набрала код домофона, поднялась на пятый этаж и с кислым видом уставилась на дверь под номером триста двенадцать.
Больше-то ей идти было некуда!
После первого порыва – позвонить маме и заорать: «Мам, какого помидора?» – Катя поняла, что оказалась в ловушке. Она же обещала маме, что откажется от общаги и будет жить с Захаром, и та наверняка позвонила в деканат: может, почуяла, что Катя юлит, а может, просто была уверена в том, что дочь по рассеянности забудет сама отказаться от комнаты. Да и не важно, как там сработала мамина чуйка.
Важно, что, если она поймает Катю на вранье, мечтам об учебе на комиксиста придет конец!
А с таким раскладом Катя была категорически не согласна.
Катя надавила пальцем на кнопку звонка и нервно оттянула воротник толстовки. Все будет хорошо. Ну, пошалила немножечко! С кем не бывает? И потом, есть же шанс – крохотный, прямо крохоту-у-улечный, – что Захар тоже сочтет ее ночную выходку удачной шуткой? Сядут, выпьют валерьянки, посмеются. Ну в самом деле, должно же быть у человека чувство юмора?
Дверь резко распахнулась, и Катя судорожно сглотнула.
Нет у нее никакого шанса. И чувства юмора у Захара тоже, очевидно, нет.
– Ты! – выдохнул он. В карих глазах полыхала ярость тысячи демонов преисподней, а ноздри раздувались так сильно, что, казалось, из них вот-вот повалит пар. Прямо хоть манты на них готовь.
С левой щеки Захара на Катю радостно смотрела Пинки Пай, а на правой виднелся помятый жизнью пенис.
