Может, судьба намекала, что ей лучше остаться дома?
Таби, увидев Катю, раскрыла от удивления рот, и та предупреждающе выставила вперед палец.
– Ни слова. – В ее голосе смешались ярость тысячи демонов преисподней и убийственный холод открытого космоса. Таби примирительно подняла руки вверх. Сама она в черной свободной рубашке и светло-серых, выцветших почти до белизны джинсах выглядела такой красивой! А высокий хвост и черные стрелки добавляли образу строгости и элегантности.
– Ненавижу тебя, – буркнула Катя, плюхаясь в кресло рядом.
– Нельзя одновременно быть такой талантливой и иметь такие длинные ноги.
– Жизнь боль, – с довольным видом кивнула Таби.
Катя громко фыркнула и, вытянув из рюкзака смятые бумажки с речью для питчинга, принялась повторять их в стотысячный раз. За прошедшие десять дней она вызубрила все до последней запятой и все равно ужасно боялась что-нибудь забыть. Было бы гораздо – ГОРАЗДО – легче, если бы рядом был Захар, потому что он всегда знал, как снизить градус ее тревожности до приемлемого: «Я провалюсь! Мы все умрем!»
Но Захара рядом не было.
В малый актовый зал в этот раз пропускали по студенческим билетам и только тех, кто мог похвастаться принадлежностью к факультету Дизайна и актуальных искусств, так что им пришлось попрощаться у входа.
– Эй, ты же не на казнь идешь, – пошутил Захар, пока Катя усилием воли пыталась перестать так сильно потеть. Она уже успела заглянуть в зал и поразиться тому, как много народу пришло на питчинг.
Не так много, как на объявление десятки финалистов, но свободных мест все равно почти не было. Полупустыми оставались только первый и второй ряды кресел, предназначенных для участников питчинга и членов жюри. Их было четверо, но Катя узнала только Полину и Глеба, которые громко над чем-то смеялись. И еще, пожалуй, толстый мужик в пиджаке показался ей смутно знакомым.
Ее сердце испуганно сжалось и задрожало. Может, еще не поздно эмигрировать в Мексику и заняться продажей тако?
Катя почесала щеку возле носа и нащупала бугорок прыща.
Естественно он решил выскочить возле крылышка носа в самый важный для ее карьеры (и жизни) день. Еще утром его не было, а теперь оп, здрасте! Все-таки она невезучая. Микрофон точно сломается, пока она будет на сцене. Или она ошибется и вместо «комикс» скажет «комкис». Все рассмеются и больше не будут воспринимать ее всерьез.
– Катя, – позвал Захар.
