Мне встать на руки? Скорчить глупую рожу, чтобы тебя повеселить? Не стесняйся, сегодня и только сегодня готов исполнить любой твой каприз!
– Тогда сними рубашку.
Захар поперхнулся и вытаращил глаза, а Катя отчаянно покраснела.
Все ты правильно понял… Снимай давай."
"Возможно, он прочитал ее мысли и оскорбился или же просто передумал, но уже мгновение спустя Захар с непроницаемым лицом обогнул ее и ушел в коридор. «Поздравляю, Сиротина, – Катя отвесила себе мысленный подзатыльник. – Ты опять черт знает что себе надумала! Смирись уже с тем, что ты совершенно не секси.
Сиди в своем углу, рыдай и рисуй смешные картинки! Бедолага небось уже собирает манатки или звонит в полицию, чтобы обвинить тебя в сексуальных домогательствах. Или же…»
Щелк.
Основной свет погас. Захар прошел мимо Кати обратно и, перегнувшись через диван, дернул за цепочку торшера.
– Так как-то поуютнее, – пояснил он, неловко хватаясь за верхнюю пуговку на рубашке. Катя поспешно закивала, соглашаясь.
Это было похоже на стриптиз.
Да что там, это и был стриптиз, причем настолько чувственный, что ей стало нечем дышать. Медленно, одну за другой, Захар протискивал пуговицы в петли своими длинными и ловкими пальцами. Катя вдруг подумала о том, что еще он мог бы ими сделать. Где бы мог ее потрогать…
Ох.
Рубашка полетела на пол.
– Сядь, пожалуйста, на диван, – хрипло попросила Катя и, присев на корточки возле стола, принялась сгребать в кучу принадлежности для рисования. Ей нужен скетчбук. И пенал с ручками. И успокоительное.
Судя по тихому скрипу, Захар выполнил ее просьбу, и Катя решила не томить его ожиданием. Под настороженным взглядом Захара она подошла ближе, уселась, скрестив ноги по-турецки, прямо на кофейный столик и, вжикнув молнией, непослушными пальцами выудила из пенала черную гелевую ручку. Идеальный момент для быстрых набросков.
– Мне как-то неловко, – пробормотал Захар. Катя заметила легкий румянец, оттенивший его скулы.
– Художник как врач, – деловито кивнула она, чувствуя себя ужасной маленькой врушкой.
– Так что можешь расслабиться. Ты сейчас для меня что-то вроде статуи.
Поколебавшись, Захар откинулся на спинку дивана и пятерней убрал упавшие на лоб волосы. Катя уставилась на него, будто впервые увидела обнаженного парня. Под светлой кожей Захара перекатывались, переплетались мышцы. Тугие, будто натянутые. Кате немедленно захотелось их нарисовать. Или хотя бы погладить.
А лучше поцеловать.
– Эй, – с тихой насмешкой в голосе позвал Захар.
