Наконец Катя замахала руками, задыхаясь от смеха, и обессиленно привалилась к плечу Захара, признавая капитуляцию. Ее рука будто сама собой обвила его предплечье, но Захар не отстранился. Как же все-таки приятно он пах… И как же приятно было вот так стоять с ним рядом.
– На случай, если тебе вдруг интересно, – Захар смахнул с ее пледа какую-то мошку, – я был против идеи отмечать твое восемнадцатилетие в клубе. Но большинство решило иначе.
– Развели демократию, понимаешь ли!
– Ну!
Они похихикали.
– А где ты предлагал отметить? – полюбопытствовала Катя.
Захар покосился на нее и с невозмутимым видом поскреб подбородок:
– На игровой площадке, в бассейне с шариками.
Смех взорвался у Кати на губах и рассыпался по внутреннему дворику за клубом, где не было никого, кроме них двоих. Черт, вот это реально было бы круто! В детстве она такие площадки обожала. Хотя… Почему, собственно, только в детстве? Вот вам гениальная идея для стартапа – бассейн с шариками для взрослых! Она бы точно купила пожизненный абонемент.
– Оставим как идею для моего девятнадцатилетния, – хрюкнула она и посмотрела на темное небо. На самом деле ей ужасно хотелось посмотреть на Захара, но смелости почему-то не хватало. – Блин, ни одной захудалой падающей звезды! И как, скажи на милость, загадывать желания в таких условиях?
– А чтобы ты загадала?
«Чтобы ты снял рубашку», – едва не ляпнула Катя. Но вслух, конечно, сказала совсем другое:
– Мир во всем мире. Уехать отсюда домой. Заказать пиццу. Снять это дурацкое платье.
– Ну с этим я могу помочь, – пробормотал Захар.
– Ты про пиццу?
– Гм.
Они замолчали. Но это было хорошее молчание: не от неловкости, а от ощущения близости. Так молчат, когда понимают друг друга без слов. Захар вытащил из кармана телефон, написал кому-то короткое сообщение и спустя пару мгновений взял Катю за руку. Переплел их пальцы и потянул ее за собой.
– Поехали.
– Куда? – Катя едва успела стянуть с себя плед и бросить его на перекладину пожарной лестницы.
Захар уже вел ее наискосок через двор, к темной арке, за которой смутно виднелись очертания освещенной фонарем детской площадки.
– Домой, – просто ответил Захар.
– Но как же?.. – залепетала Катя, торопясь и не поспевая за его широкими шагами.
– Я написал ребятам, что у тебя разболелась голова. Они все поняли.
– Как-то неудобно, – забормотала Катя, оглядываясь через плечо. – Я… Ой!
Захар так резко затормозил, что Катя врезалась лбом в его каменную спину.
