Малыш быстро уселся на кровать и прикрыл колени полой купального халата, чтобы она свисала вниз, как можно больше скрывая Карлссона от глаз фрёкен Бокк.
В тот же миг дверь открылась и в комнату шагнула фрёкен с половой щеткой и совком в руках.
— У меня здесь уборка, — сказала она, — выйди ненадолго на кухню!
Малыш так разволновался, что даже вспотел.
— Не-а, не хочу! — сказал он. — Я буду сидеть здесь, раз меня надо изолировать.
Фрёкен Бокк рассердилась.
— А ты знаешь, что у тебя под кроватью? — спросила она.
Малыш покраснел… неужели она уже заметила Карлссона?
— Ничего… ничего под моей кроватью нет, — заикаясь, сказал он.
— Представь себе, что есть, — возразила ему фрёкен Бокк. — Там полным-полно больших клочьев пыли, которые я собираюсь вымести. Подвинься!
Малыш совершенно обезумел.
— Нет! — закричал он. — Я буду сидеть здесь и буду изолированный.
Тогда фрёкен Бокк, бормоча себе что-то под нос, принялась мести в другом конце комнаты.
— Сиди, ради Бога, пока я не уберу тут! А потом будь любезен перейти в какой-нибудь другой угол и изолироваться там, упрямый мальчишка!
Кусая ногти, Малыш стал лихорадочно думать, что же теперь будет.
Но внезапно он вздрогнул и захихикал. Это Карлссон защекотал его под коленкой, а Малыш так боялся щекотки!
Фрёкен Бокк злобно посмотрела на него:
— Ага, ты еще смеешься, хотя твои мама, и брат, и сестра болеют и страдают!"
"Малыш снова почувствовал, как Карлссон щекочет его под коленкой, и на этот раз он так громко захихикал, что чуть не свалился с кровати.
— Можно узнать, отчего это тебе так весело? — кисло спросила фрёкен Бокк.
— Хи-хи! — хихикал Малыш. — Я вспомнил одну веселую историю…
Он ломал голову, желая придумать какую-нибудь историю.
— Ну, историю о быке, который погнался за лошадью, а лошадь так перепугалась, что влезла на дерево. Слыхали вы эту историю, фрёкен Бокк?
Буссе часто рассказывал эту историю, но Малыш никогда не смеялся, потому что очень жалел беднягу лошадь, которой пришлось влезть на дерево.
Фрёкен Бокк даже не улыбнулась.
— Что за дурацкие анекдоты! Ты ведь прекрасно знаешь, что лошади не могут влезть на дерево.
— Не-а, не могут, — подтвердил Малыш, точь-в-точь как говорил это Буссе. — Но что ей было делать, если за ней, черт возьми, мчалось разъяренное животное?
Буссе говорил, что «черт возьми»
можноговорить только когда в рассказе поминается черт. Но фрёкен Бокк вовсе так не думала.
