Но тут же вспомнила, что надо сказать и добавила: — Имею честь поздравить! Вот тебе от Кристера и от меня.
Она протянула ему мешочек тянучек, а после бросилась к Бимбо и снова воскликнула:
— Ой, до чего же хорошенький!
Малышу было приятно это слышать.
— Почти такой же хорошенький, как Йоффа, — сказал Кристер.
— Пожалуй, даже еще красивее. Даже красивее Альберга.
— Да, намного лучше Альберга, — согласился Кристер.
Малыш решил, что оба они, и Гунилла, и Кристер, очень славные, и пригласил их к праздничному столу.
Мама уже успела расставить на столе целую горку маленьких бутербродов с ветчиной и сыром и кучу печенья. А на середине стола стоял торт, на нем горело восемь свечей.
Мама принесла из кухни большой термос с какао и тут же стала наполнять чашки.
— А разве мы не будем ждать Карлссона? — осторожно спросил Малыш.
Мама покачала головой:
— Знаешь, я думаю, теперь нам твой Карлссон ни к чему. Я думаю, он больше к нам не явится, я почти уверена в этом. Ведь теперь у нас есть Бимбо.
Да, теперь у него был Бимбо… но из-за этого Малышу даже еще больше хотелось, чтобы Карлссон был с ними на празднике!
Гунилла и Кристер сели за стол, и мама стала угощать их бутербродами. Малыш положил Бимбо в корзинку и тоже уселся за стол. А мама ушла и оставила детей одних.
Тут Буссе сунул голову в комнату и крикнул:
— Оставь нам с Беттан по кусочку торта!
— Ладно, оставлю, — пообещал Малыш, — хотя вообще-то это несправедливо, ведь вы уплетали торт целых семь-восемь лет еще до того, как я родился.
— Нечего болтать, я желаю съесть большой кусок, — ответил Буссе и закрыл дверь.
Едва дверь за ним закрылась, как послышалось знакомое жужжание и в комнату влетел Карлссон.
— Никак уже начали? Сколько вы успели съесть?
Малыш успокоил его, сказав, что они еще не успели ничего съесть.
— Отлично, — обрадовался Карлссон.
— А ты не хочешь сказать: «Имею честь поздравить…»? — спросила Карлссона Гунилла.
— Да, хочу, имею честь, — пробубнил Карлссон, — где я буду сидеть?
Для Карлссона на столе не было чашки.
Заметив это, он насупился и выпятил нижнюю губу.
— Раз такая несправедливость, я не играю. Почему
мнене поставили чашку?
Малыш поспешил отдать ему свою чашку. Потом он осторожно, на цыпочках, пошел на кухню и принес оттуда еще одну чашку.
— Карлссон, у меня теперь есть собака, — сообщил, вернувшись, Малыш. — Ее зовут Бимбо.
И он показал на спящего в корзине Бимбо.
