— «По-видимому, Малыш — это его младший братишка, которого он очень любит», — прочитал Малыш и робко взглянул на Карлссона. — Что, это тоже правда?
Карлссон остановился на секунду, чтобы подумать.
— Да, как ни странно, — словно бы нехотя признался он. — Подумать только, что можно любить такого маленького глупого мальчишку! Это могу только я по своей доброте, ведь я самый добрый и хороший… ну, читай дальше!
Но Малыш не мог читать, в горле у него стоял комок. Подумать только, Карлссон на самом деле любил его! Тогда все остальное неважно, пусть будет как будет!
— Ведь правда здорово, что я велел этим газетчикам не писать, как меня зовут? — спросил он.
— Это ради тебя я действую тайно, ужасно тайно.
Потом он схватил газету и стал любоваться фотографиями.
— До чего же я красивый, с ума сойти можно, — сказал он. — И в меру упитанный, просто даже не верится, погляди сам!"
"Он сунул газету под нос Малышу, потом снова потянул ее к себе и с чувством поцеловал снимок, на котором он показывал стартовую кнопку.
— Ха, мне просто хочется кричать «Ура!», когда я смотрю на свое фото.
Но Малыш вырвал газету у него из рук.
— Ни фрёкен Бокк, ни дядя Юлиус не должны видеть эту газету, — сказал он. — Ни за что на свете!
Он запрятал газету подальше в свой ящик. Минуту спустя дядя Юлиус сунул нос в комнату Малыша и спросил:
— Газета у тебя, Малыш?
Малыш покачал головой:
— Нет, не у меня!
— Ведь она была
не у тебя, а в ящике стола, — объяснил позднее Карлссон.
Впрочем, дядя Юлиус, судя по всему, не очень-то жаждал читать газету. Видно, мысли у него были о другом, о чем-то более приятном. Потому что вид был у него необычно веселый. И к тому же он спешил на прием к доктору. В последний раз. Через несколько часов дядя Юлиус собирался ехать домой в Вестерйётланд.
Фрёкен Бокк помогла ему надеть пальто. Малыш и Карлссон слышали, как она наставляла его. Мол, нужно хорошенько застегнуться, беречь горло, остерегаться машин на улице и не курить так рано утром.
— Что это с Домокозлючкой? — удивился Карлссон. — Никак, она решила, что он ее муж?
Да уж, этот день был на самом деле полон неожиданностей
Стоило дяде Юлиусу уйти, как фрёкен Бокк бросилась к телефону кому-то звонить. И так как она говорила громко, Карлссон и Малыш слышали каждое ее слово.
— Алло! Это ты, Фрида? — выпалила она. — Как ты себя чувствуешь? Нос у тебя цел?..
