— Потому что я это уже сделал, — сказал Карлссон.
Удивленный Малыш так и сел на диване.
— Кому же ты положил мешок… надеюсь, не дяде Юлиусу?
Карлссон закудахтал от смеха и спросил:
— Ну и хитрюга же ты, как ты догадался?
Малыш просто корчился от смеха во время войны подушек, а сейчас только хихикал, хотя знал, что делать этого нельзя.
— О, как разозлится дядя Юлиус! — воскликнул он.
— Да, мне бы очень хотелось на это посмотреть, — сказал Карлссон. — Так что я собираюсь ненадолго слетать и заглянуть в окно спальни.
Тут Малыш перестал хихикать.
— Никогда! Ни за что на свете! Подумать только, а вдруг он тебя увидит! Он подумает, что ты и есть тот самый шпион, и тогда, сам понимаешь, что будет…
Но Карлссон был упрям. Раз уж он играл «мешок», значит, необходимо посмотреть, очень ли рассердился тот, кому его подложили, а иначе какой смысл во всей этой затее, уверял он.
— И вообще я могу спрятаться под зонтиком! — сказал он.
Он принес из тамбура мамин красный зонтик, потому что по-прежнему лил дождь.
— Я ведь не хочу, чтобы пижама Буссе промокла! — сказал Карлссон.
Он стоял уже в распахнутом окне, раскрыв зонтик и приготовившись к полету. «Это просто ужасно», — подумал Малыш и стал умолять Карлссона:
— Пожалуйста, будь осторожен! Будь осторожен, смотри, чтобы тебя никто не заметил, иначе — всему конец!
— Без паники! Только без паники! — сказал Карлссон, вылетая из окна прямо в дождь.
А Малыш остался, охваченный паникой, он не только утратил всякое спокойствие, но и так нервничал, что непрестанно кусал кончики пальцев.
Минуты шли, лил дождь, Малыш ждал. И вдруг он услыхал из спальни душераздирающий крик дяди Юлиуса. Он звал на помощь. И тут же в комнату Малыша влетел Карлссон. Очень довольный, он, кудахча от смеха, выключил мотор и поставил на коврик зонтик, чтобы с него стекла вода.
— Он видел тебя? — боязливо спросил Малыш. — Он еще не лег в постель?
— Он наверняка пытается это сделать, — сказал Карлссон.
Тут снова послышались громкие крики дяди Юлиуса.
— Я должен пойти и посмотреть, что с ним, — сказал Малыш и кинулся со всех ног в спальню.
Там, запутавшись в простынях, сидел дядя Юлиус, бледный, с вытаращенными глазами, а на полу, рядом с ним, валялась сплошная беспорядочная груда подушек и одеял.
— С тобой мне говорить нечего! — сказал, увидев Малыша, дядя Юлиус. — Зови сюда фрёкен Бокк.
Но фрёкен Бокк, верно, сама услыхала крики, потому что тут же примчалась из кухни и как вкопанная остановилась на пороге.
