Малыш испуганно посмотрел на нее. Что это с ней?
— Что ни говори, — сказала фрёкен Бокк, — а несколько таких вот головокружительных сальто, которые пришлось совершить нынче вечером, очень взбадривают. Боже милостивый!
Она энергично кивнула головой.
— Ну погоди, Фрида! Мы с ней занимаемся гимнастикой для домашних хозяек, и в следующий раз — ну погоди, Фрида! — она увидит, кто из нас умеет бегать!
— Ух! — вскричал Карлссон. — Не забудь взять с собой выбивалку для ковров, и ты сможешь погонять Фриду по всему гимнастическому залу и тоже хорошенько взбодрить ее.
Фрёкен Бокк вытаращила на него глаза:
— Молчи, когда говоришь со мной! Молчать! И пойди принеси мне несколько фрикаделек!
Малыш восхищенно засмеялся.
— Да, когда бегаешь, аппетит разыгрывается. А кто самый лучший на свете приносильщик фрикаделек? Отгадай! — сказал Карлссон.
Он уже шел на кухню.
Потом Карлссон, и Малыш, и фрёкен Бокк, сидя на краю кровати, плотно поужинали. Потому что Карлссон вернулся из кухни с подносом, заставленным разной снедью.
"
"— Я увидел там яблочный пирог с ванильным соусом и прихватил их с собой тоже. И еще немного ветчины, и сыра, и колбасы с мелким жиром, и соленых огурцов и несколько сардинок, и немного печеночного паштета. Но куда же ты, в самом деле, запрятала торт со взбитыми сливками?
— Никакого торта со взбитыми сливками у нас нет, — сказала фрёкен Бокк.
Карлссон сердито вытянул нижнюю губу:
— По-твоему, можно досыта наесться несколькими фрикадельками, и яблочным пирогом с ванильным соусом, и ветчиной, и сыром, и колбасой с мелким жиром, и солеными огурцами и несколькими жалкими сардинками? Да?
Фрёкен Бокк пристально посмотрела ему в глаза.
— Нет, — веско произнесла она. — Но есть же еще печеночный паштет.
Малыш не мог даже вспомнить, ел ли он когда-нибудь в жизни такую вкуснятину. И им было так уютно вместе — ему, Карлссону и фрёкен Бокк, когда они сидели втроем и ели, и жевали вовсю. Но внезапно фрёкен Бокк воскликнула:
— Боже милостивый, ведь Малыша велено изолировать, а мы впустили сюда вот этого!
И она указала пальцем на Карлссона.
— Не-а! Мы его не впускали. Он сам явился, — сказал Малыш.
Но все-таки забеспокоился.
— Подумай только, Карлссон, а что, если ты заболеешь скарлатинной лихорадкой!
— Хм, хм, — пробормотал Карлссон, потому что рот его был набит яблочным пирогом, и потребовалось некоторое время, чтобы он смог вымолвить хоть словечко.
