Вытянув ногу, она, онемев от страха и удивления, уставилась на странный предмет, плотно висевший на большом пальце ее ноги.
— Ой, ой, ой! — завопил и Малыш. — Подождите, я сейчас помогу вам… о, простите, пожалуйста, это не нарочно!
— О-о-о-х! — взвыла фрёкен Бокк, когда Малыш помог ей высвободить палец из крысоловки и она наконец снова обрела дар речи. — Почему у тебя под кроватью крысоловка?
Малышу и вправду стало жаль фрёкен Бокк, и он, запинаясь, отчаянно произнес:
— Потому что… потому что… мы хотели поймать туда крысу и устроить сюрприз.
— Хотя и не такую здоровенную, — вмешался Карлссон, — а маленькую, хорошенькую, с длинным хвостиком.
Фрёкен Бокк взглянула на Карлссона и застонала:
— Ты… ты… а теперь убирайся отсюда раз и навсегда!
И она снова бросилась за ним с выбивалкой в руках.
— Ой, ой! — заорал Карлссон.
Он вылетел в прихожую, миг — и погоня уже неистово бушевала в гостиной; потом Карлссон и фрёкен Бокк выбежали оттуда и вбежали на кухню, а выскочив из кухни, помчались в спальню…
— Ой, ой! — орал Карлссон.
— Ты у меня получишь за свои «Ой-ой!» — задыхаясь, произнесла фрёкен Бокк и удивительно высоко подпрыгнула, чтобы хлопнуть Карлссона выбивалкой.
Но она совершенно позабыла о мебели, которой сама же забаррикадировала двери спальни. И когда фрёкен Бокк так высоко подпрыгнула, то перелетела головой вниз через маленькую книжную полку и с грохотом приземлилась на пол.
— Ой, теперь, верно, на крайнем севере Норланда снова будет землетрясение, — сказал Карлссон.
Однако испуганный Малыш поспешно подошел к фрёкен Бокк.
— Ой, что с вами, о бедненькая фрёкен Бокк? — спросил он.
— Будь добр, помоги мне добраться до кровати, — попросила его фрёкен Бокк.
И Малыш помог ей, по крайней мере попытался это сделать. Но фрёкен Бокк была такая крупная и тяжелая, а Малыш такой маленький! Он не смог ей помочь. И тут к ним подлетел Карлссон.
— Ладно, даже и не пытайся один, — сказал он Малышу. — Я ведь тоже хочу вместе с тобой таскать тяжести. Потому что это я — самый добрый на свете.
Они старались изо всех сил, Карлссон и Малыш, и им в конце концов удалось уложить фрёкен Бокк в кровать.
— Бедная фрёкен Бокк, — сказал Малыш. — Как вы себя чувствуете? Болит у вас где-нибудь?
Фрёкен Бокк некоторое время лежала молча, словно проверяя свои ощущения.
— У меня, верно, ни одного живого места не осталось, — наконец сказала она. — Но мне совершенно не больно… только когда я смеюсь!
И она начала так смеяться, что кровать заходила ходуном.
