В мешке было уже килограммов пять разной рыбы: подлещики, несколько двухсотграммовых окуней, один небольшой налим.
«Пора закругляться», – решил Ник."
"Он развернулся на щите на сто восемьдесят градусов, надел на руки брезентовые рукавицы и, сильно отталкиваясь ото льда, отправился в обратный путь.
За эти три часа лёд совсем раскис. Каждый пройденный метр давался с трудом, ныли предплечья, судорогой сводило уставшие руки.
– Шеф, давайте я вам верёвку брошу? – забегал вдоль берега шкафоподобный Витька.
– Да пошёл ты, – пробурчал под нос Ник, преодолевая последние, самые трудные метры.
У самого берега он встал на ноги, с трудом выбрался на мелкозернистый песок пологой косы.
– Ну, долго я буду ждать? – вопросительно уставился на верного телохранителя.
Тот молнией пронёсся к машине, через две секунды вернулся, зажав в ладони одной руки стакан водки, в другой – большой кусок чёрного хлеба, щедро намазанный плавленым сырком «Дружба».
Ник, на этот раз с видимым удовольствием, выцедил водку, с аппетитом закусил и, радостно улыбаясь, огляделся по сторонам.
В десяти-двенадцати метрах от себя он обнаружил симпатичную, разодетую в пух и прах девицу.
Девица держала в руках кинокамеру, направив объектив прямо на него.
– Это что ещё за хрень? – недовольным голосом поинтересовался Ник.
– Да я и сам толком не понял, – смущённо пожал плечами Витька. – Похоже, иностранка. Проезжала мимо, увидала ваши подвиги, остановилась, начала снимать. Вы про такой случай инструкций не давали, я и не стал её прогонять.
Иностранка, опять же…
Ник только рукой недовольно махнул, мол, дурака только могила исправит.
Иностранка, тем временем, выключила свою камеру и подошла к Нику вплотную.
– Извините, вы – бедный? – спросила участливо. – Вам нечего кушать? Вы голодны? Я могу дать вам телефон Армии Спасения.
– Спасибо, не надо, – вежливо поблагодарил девушку Ник. – Я очень богат. Моя компания стоит порядка десяти миллионов долларов.
– Зачем же тогда всё это? – иностранка указала тоненьким пальчиком в сторону озера.
– Душа просила, – доходчиво пояснил Ник. – Русская Душа – она такая. Её даже бешеные баблосы испортить не могут…
Из плена воспоминаний его вернул громкие возгласы Юхи.
– Тихха! Тихха! Стопинг! Стопинг! – надрывался финн.
Ник перестал грести и развернулся на сиденье. До полосы берегового льда оставалось метров семь-восемь. Лёд был пористый, местами – жёлто-фиолетовый, местами – откровенно-чёрный, общая ширина ледяной полосы не превышала двух километров.
