Сперва решим все насущные вопросы. Мне было очень непросто уговорить Иосифа Виссарионыча, но уговорил: все бойцы группы «Азимут», те, которые живы на сегодняшний день, не будут подвергнуты никаким репрессиям. Мало того, группа будет работать и дальше, плюсом – награды, звания, льготы…. Удивлены?
– Нет, не очень, ведь скоро начнётся Война."
"– Правильно рассуждаете, – кивнул Мессинг тяжёлой головой. – Именно об этом я и говорил товарищу Сталину. Меньше чем через десять месяцев начнётся такая мясорубка, на фоне которой весь компромат, содержащийся в архиве господина Троцкого, и выеденного яйца стоить не будет….
А ваш славный «Азимут» может очень пригодиться – для разрешения неразрешимых проблем. Да, кстати, можете сообщить товарищу Алексею Сизых, что всё нормально. Вот, только в Россию ему с женой, действительно, не надо возвращаться. Пусть следуют для начала в Уругвай, обосновываются там, вживаются. Все явки и пароли им сообщат чуть позже. Думаю, что через несколько лет им предстоит выполнить одну очень важную и почётную миссию….
Как быть с их детьми? Я всё помню. Как только супруги Сизых крепко обоснуются в Южной Америке, так и Афанасия с Мартой к ним доставят в обязательном порядке. Сергей Анатольевич Куликов лично и доставит…
Разговор Ника с Мессингом затянулся часов на пять.
О чём они говорили? Позвольте пока обойти эту тему таинственным молчанием. Как говорится: каждому овощу – своё время.
Эта книга, отнюдь, не последняя в серии, посвящённой деятельности группы специального назначения под кодовым названием «Азимут».
Ник возвращался в Ленинград всё в том же специальном вагоне.
Только, на этот раз, не бесправным пленником, сопровождаемым бдительными охранниками, а почётным пассажиром: на откидном столике стояли тарелка с настоящим бараньим шашлыком, блюдо с ещё тёплым лавашем и вазочка, наполненная – до самых краёв – красной икрой. А на приткнувшемся рядом сервировочном столике размещались разномастные бутылки с благородными напитками, хрустальные бокалы и рюмки…
Дождавшись, когда молчаливые официанты приберутся на столе, Ник достал из коричневого портфеля несколько чистых листов бумаги и хорошо заточенный синий карандаш.
Он хотел кратко записать свои впечатления от этой уже закончившейся тропической эскапады.
Часа три он безостановочно писал, зачёркивал, в сердцах мял бумажные листы и выбрасывал их в корзину для мусора, стоявшую под столом.
