Банкина нигде не было видно. Борта и дно лодки представляли собой одно сплошное решето, как минимум пятьдесят крупнокалиберных пуль достигли своей цели.
– Эх, Гешка, Гешка, – скорбно покачал головой Куликов. – Жалко-то как! Такой отличный мужик погиб…
Руководство приказало идти в норвежский порт Берген и сдать архив Троцкого на руки тамошнему резиденту.
«Очень странное решение», – подумал про себя Ник. – «По Норвегии уже немцы вовсю разгуливают, для них эти документы – просто лучший подарок. Хотя, начальникам – оно всегда виднее.
Как говорится: темней всего – под пламенем свечи…».
Решили по дороге зайти в португальский Синиш, очень уж Нику хотелось ещё раз повидаться со старой Натальей.
Пришли, встали к прежнему причалу, сошли на берег.
Стали бабушку искать – нет нигде.
Парнишка местный подбежал, залопотал что-то на местном диалекте португальского языка. Всё ясно – умерла Наталья…
Кладбище – древней не бывает. На самом его краешке притулилась скромная свежая могилка с крошечной табличкой:
«Natali Ivanova 1860–1940».
Ниже – эпитафия на испанском:"
"Камень коварен. Камень жесток.И словно в страшных снах —Маленький, хрупкий, жёлтый цветокПлачет в её волосах…«Иванова?», – потекли одна за другой плавные мысли. – «А ведь покойный прадедушка рассказывал, что его родная старшая сестра похоронена в Португалии. Неужели…?».
Постояли, повздыхали, помянули.
Утром отправились дальше…
Через шесть неполных суток яхта вошли в бухту Бергена.
Ник вдвоём с Фьордом находились в рубке, голые по пояс – по причине нешуточной жары.
А капитан Куликов дрыхнуть изволили – по причине вчерашних алкогольных возлияний.
Красиво было вокруг: солнце запускало радугу разноцветную в зелёные волны, на берегу стройными рядами расположились симпатичные жёлто-красные домишки.
– Эй, Фьорд! – обратился Ник к норвежцу, – Посмотри, красота-то, какая!
А Фьорд глядел совсем в другую сторону.
Там, на молу пирса, стояла невысокая светленькая девчонка, а рядом с ней два пацана-погодка белобрысых, лет по восемь-десять, внимательно наблюдали за подплывающей яхтой.
– Прощай, Андреас, – пробормотал Фьорд. – «Кошку» сам поставишь, не маленький.
Не снимая штанов и ботинок, норвежец тут же прыгнул за борт и неумелым кролем поплыл к этому пирсу…
Пришвартовался Ник кое-как. Ткнулась «Кошка» бортом в старые резиновые шины, аккуратно закреплённые вдоль пирса, да и замерла послушно. Умная девочка.
«Да и мне, судя по всему, пора на Родину», – загрустил Ник.
