Только Ник был на сто процентов уверен, что от этого сосуда исходит некая мистическая сила, которую он чувствовал каждой клеточкой своего тела.
Из родника, что сочился прямо из стены подземной ниши, Ник до краёв наполнил Чашу прозрачной холодной водой, осторожно, чтобы не расплескать ни капли, водрузил её на камень-стол, сам расположился рядом на самом краешке каменного стула.
Он помнил инструкции Барченко: думать только о самом-самом заветном и пристально, до рези в глазах, смотреть на поверхность воды, налитой в заветную Чашу.
Через двадцать минут от постоянного напряжения нестерпимо запульсировали глазные яблоки, на ресницах повисли крупные слезинки, вот, одна из них, влекомая силой притяжения ядра планеты, последовала вниз и коснулась водной поверхности…
Перед ним чуть заметно дрожала призрачная зеркальная поверхность.
Вернее, он сам находился по ту сторону странного зеркала и оттуда внимательно наблюдал за происходящим в тесной комнате.
Это была их с Зиной спальня, расположенная на втором этаже старинного коттеджа, выстроенного когда-то давно на Крестовском острове.
Только, вот, раньше здесь не было двух детских кроваток.
Зина, похудевшая и от того ставшая ещё стройней и миловидней, с незнакомой высокой причёской на голове, в новой энкавэдэшной форме, подошла к одной из кроваток и прикоснулась губами ко лбу светловолосой девчушки.
Облегчённо вздохнула, подошла ко второй кровати, ладонью коснулась лба черноволосого мальчугана.
Детям было немногим больше года."
"«Да это же Афанасий и Марта, дети Сизого и Айны!», – понял Ник. – «Но почему же они спят в нашей комнате?».
Зина подошла к зеркалу и поправила светлую прядку, выбившуюся из причёски. Нику показалось, что стоит протянуть руку, и он пальцами коснётся лица жены…. Она не видит его? Как же так?
– Где же ты бродишь, Никита? Когда вернёшься ко мне? – негромко проговорила Зина и грустно улыбнулась своему отражению.
Не мог ей Ник ничего ответить, да и в горле плотно застрял противный колючий комок.
В дверь тихонько постучали, и в комнату вошла Мэри Хадсон, тоже в военной форме, но без каких-либо знаков различия. Американка явно поправилась и похорошела, уже заметно-отросшие волосы ниспадали на её плечи густым рыжим водопадом.
– Как дела, что товарищ доктор сказал? – обеспокоенно спросила Мэри.
Зина светло улыбнулась:
– Всё просто замечательно.
