Ещё недавно я ждала подвоха и подставы от Рины, а оказывается, что она действительно хотела мне помочь! Карзаевы сделали для меня куда больше, чем все в моем окружении.
И не в оплате их работы дело.
– Без понятия, – Ильяс пожимает плечами, спокойно ведет машину одной рукой. – Моя сестра любит выбирать для сочувствия неожиданных людей. Чаще всего, не тех людей.
– Ты все ещё думаешь, что я влезла в их отношения? Я бы не…
– Я не о тебе говорил, – перебивает. – Была пару лет назад неприятная ситуация. Рина решила помочь какой-то девчонке, повелась на слезливый рассказ, почти ничего не взяла с неё.
А потом выплыла правда, та девчонка перекрутила всю историю. Сестра зазря потратила несколько месяцев, ещё и нервы ей потрепали.
– Отсюда правило – не врать?
– Правила всегда пишутся после того, как был неприятный опыт. А что касается тебя… Это был брак Рины, не мне туда лезть и делать выводы. Мы приехали. Не против, если не буду заезжать на территорию? Или ты чувствуешь себя не очень хорошо?
– Нет. Конечно.
Высади меня там, где тебе удобнее.
Ильяс резко поменял тему разговора, а осадок внутри остался. Неприятное ощущение стянутости, когда я не могу доказать правду. Но у меня нет вариантов, как по-другому обелить свое имя.
Всем мил не будешь и так далее.
Можно сколько угодно копаться в прошлом, но я лучше буду думать о будущем. Несколько раз благодарю Ильяса за помощь, пока иду в сторону больницы – заношу пару контактов в черный список.
Карзаев прав, пусть никто меня больше не достает. Может они и не планировали звонить, но мне будет спокойнее, зная, что даже если захотят – не смогу меня потревожить.
Это бодрит.
– Войдите, – Серафима Ивановна мигом реагирует на стук. – Какие люди, Юсупова. Или будешь девичью фамилию возвращать?
– Не буду, слишком много волокиты бумажной. У меня ведь даже диплом уже на эту фамилию.
– Ну-ну, – согласно кивает, указывая мне на кресло. – Как себя чувствуешь? Напрягаешься, как всегда, хотя тебе прописан отдых и меньше сидеть?
– Немного? Я скоро решу все свои проблемы.
И смогу вернуться к полноценной работе. На пару операций в день у меня точно хватит сил.
– Не сможешь. Боюсь, в ближайшие полтора месяца в больнице тебя не будет.
– Но я себя хорошо чувствую.
Я сжимаю подлокотники, унимаю грохочущее сердце. Оно, бедненькое, на износ работает последние дни. Сразу лезут предположения про то, что меня действительно уволят.
И хотя Костенко повторяла, что свой персонал набирает сама, но это ничего не значит.
