Готова подумать о самом ужасном, жду любой подлости от Юсупова.
Страшно. Разочароваться настолько в любимом мужчине.
– Если бы я знал… – начинает и тут же осекается. – Ты должна была мне сказать.
– Должна была? И что тогда? Ты бы вдруг вернулся во времени и не изменял мне с моей подругой? О, или не стал бы воевать со мной за каждую копейку?
– Ты права, – вздыхает, сжимая челюсть. – Я не об этом пришел поговорить.
– О чём тогда?
– Ты… Хм. Надеюсь, ты в порядке."
"– В порядке? Это тебя волнует? Не переживай, я в своем уме.
Если наши адвокаты договорятся, то я подпишу документы. Будешь дальше строить свою жизнь. А теперь, Демид, дай мне пройти.
Мужчина наблюдает за мной ещё несколько секунд, и они тянутся вечностью. Я жду, когда Демид начнет говорить про ребенка: нужен или нет, суд или не записывай отцом… Что угодно.
Но он убирает руку, отходит в сторону. Всё так же не сводя взгляда с моего лица. Мне кажется, во время нашего брака муж так часто не смотрел на меня, как сейчас.
Мне приходится сделать несколько шагов мимо Демида, чтобы выйти.
Тот не двигается. Но когда я радом с ним – резко сжимает моё предплечье, останавливая.
– Мне действительно жаль, – повторяет. – Если… Если после выкидыша тебе нужно время прийти в себя, то мы перенесем встречу. Ты не заслужила такого.
– После… Нет. Я… Вернусь к Ильясу.
В голове шумит, шестеренки скрипят от быстрой работы. После выкидыша? После… Демид не про первый говорит. Но… Про второй? Рязанов рассказал…
Артём слышал про беременность, про то, что у меня может быть выкидыш… Я называла симптомы и возможный диагноз при нём, жизнь малыша была важнее секрета.
А после…
После Рязанов ушел. Его не было в больнице. Вряд ли бы Костенко рассказала кому-то про то, что ребенку ничего не угрожало. И другие врачи не стали бы рисковать, слишком боятся Серафиму Ивановну.
Получается…
Я практически врываюсь в конференц-зал, пытаясь осознать услышанное. Демид только что выразил свои соболезнования по поводу потери ребенка. Он не знает, что я все ещё беременна!
Решил сыграть в благородство? Действительно сожалел? Хотел задобрить, чтобы я не так сильно боролась за имущество? Что у него вообще в голове творится?!
Неважно.
Я падаю в кресло, тянусь к телефону Ильяса. Тот странно косится на меня, но снимает блокировку. У меня нет времени включать свой мобильный, муж может вернуться в любой момент. Открываю заметки, быстро печатаю.
«Демид не знает о беременности».
Ильяс хмурится, его брови сходятся на переносице.
