Я поправляю макияж и решаю вернуться назад. Интересно, они до чего-то уже договорились? На ходу стряхиваю с брюк капли воды, врезаюсь в кого.
– Извин… Демид?
Я хочу обойти мужа, но он резко выставляет руку в сторону. Упирается ладонью в дверной косяк, преграждая мне дорогу. Я могу прогнуться и проскользнуть под его рукой, но остаюсь на месте.
Пытаюсь придать своему лицу максимально безразличное лицо. Может, в будущем меня ждёт успешная карьера актрисы. Потому что сейчас я горжусь своей выдержкой. Внутри взрываются петарды, но внешне я остаюсь невозмутимой.
– Ты что-то хотел? – голосовые связки пережимает от волнения, едва сдерживаюсь, чтобы не прочистить горло. – Если ты хочешь лично обсудить дележ имущества, то не получится. Любые разговоры в присутствии Ильяса.
– С каких пор тебе нужны адвокаты для разговора со мной? Неужели, боишься? – губы, которые я раньше любила целовать, растягиваются в ледяной ухмылке. – Что ж так?
– Чтобы когда в следующий раз пошлешь меня на аборт, у меня были свидетели.
Слова вылетают до того, как я успеваю их обдумать.
Эмоции берут вверх, жгут кожу желанием ответить Демиду, не уступать ему. Я не могу больше молча слушать его насмешки.
Дура!
Лампочки в голове загораются, красные огоньки мелькают перед глазами. Я сама завожу тему, которую нужно было избегать. Под ложечкой противно сосёт, всё обрывается от мысли, что так сильно облажалась.
– Вот как…
Демид немедленно растягивает слова, наглая усмешка слетает с его лица. Сейчас мужчина максимально серьезен.
Его лицо будто даже немного сереет, а кадык дергается.
– Артём мне рассказал, – говорит прямо. – Я всё знаю.
– Даже не сомневалась, – закатываю глаза. – Итак, Рязанов…
– Мне жаль.
Перебивает, а мне больше и нечего говорить. Жаль? После того как мы планировали ребенка, проходили обследования, хотели его так сильно… Это всё, что может сказать Демид? Жаль, что я всё-таки смогла забеременеть?
– Я не…
Он прочищает горло, тянется к воротнику рубашки, будто хочет поправить галстук. Только его нет.
Рука падает вниз. Демид смотрит поверх моей головы, будто с пустотой разговаривает.
– Мне жаль, – повторяет твердо. – Потеря ребёнка… Я никогда не хотел, чтобы это произошло с тобой.
Вся кровь отливает от лица, я бледнею. В первое мгновение воспринимаю это за угрозу. Демиду не нужны дети от меня. Он сам отправлял на аборт. Он подловил меня в пустой уборной. Без свидетелей.
Холодок бежит по спине. Не от слов мужчины, а от того, что я теперь везде ищу опасность.
