Но ты так стойко сейчас планируешь её всего лишить… Квартиру вон собрался продавать, никакого мирного развода. Этой части я не могу понять. Как это вяжется в твой план?
– Неважно."
"– Как знаешь. Но я уверен, что Ильяс сотрет тебя в порошок. По крайне, мере постарается. Отсудит всё, что можно.
Знаю.
С Ильясом у нас давняя неприязнь. В основном из-за того, что я был пустоголовым подростком, сам лез на рожон. Любил кичиться своим положением, дурак.
Не раз проводил между нами черту на всех встречах, показывая, насколько моё положение лучше.
Он – внебрачный сын, которого изредка приглашали в нас круг. Не свой, не чужой. Так, какой-то приблудыш. А я единственный наследник, одной из самых обеспеченных семей города. Тогда это казалось достижением.
А сейчас думаю, что с радостью поменялся бы с Ильясом местами.
Я это перерос, мозги встали на место. Осознал, насколько был неправ в некоторых поступках. Стоило давно извиниться, замять тот пустяковый конфликт…
Но теперь уже неважно.
Ильяс сейчас на принцип пойдёт, доказать, что стал лучше и успешнее меня.
Уверен, он попытается не просто законную половину имущества отсудить, а намного больше.
Но это меня совсем не волнует.
Наоборот.
Единственные стоящие новости в последнее время.
Я отвечаю на вопросы Рязанова вскользь и довольно поверхностно. Объясняю главное, а вопросы про Лизу рублю на корню. Я не собираюсь о ней говорить, а друг этого словно не замечает.
Будто не он час назад сорвался из-за одного упоминания бывшей.
– Черт, я сейчас, – Артём резко поднимается, становится собранным и серьезным.
– Мои щенки что-то опять натворили.
Щенки – ласковое прозвище для его бойцов охранной фирмы «Альфа». Судя по реакции друга, ситуация далека от нормального. Материться на них Артём начинает даже не выйдя из квартиры.
А я остаюсь один.
И дурные мысли тут же лезут в голову.
Всё вьются вокруг Лизы, толкают назад к произошедшему.
Как она сейчас?
Как справляется со всем?
Тянет позвонить. Просто, мля, услышать её голос. Убедиться, что она в порядке после выкидыша.
Хотя какой к черту порядок?
Она потеряла ребёнка.
Моего ребенка.
Черт.
С силой давлю на виски, но эта мысль никуда не исчезает. Только сильнее укореняется в мозгу, давит. Так погано делает, что сдохнуть хочется.
Забыться.
Не думать про то, что у нас с Лизой мог быть сын.
Или дочь.
Сын бы лучше, конечно. Не умею я с девочками справляться, не знаю, как это делается. Меня слёзы Лизы до внутренней паники доводили, а ещё дочка… Я бы не справился.
