Сейчас понимаю – легко.
Если он действительно тронул Лизу, я его разорву.
Рука не дрогнет.
Перед глазами всё красными пятнами идёт.
Единственная причина, почему я ещё не выжимаю скорость под двести – остатки разума. Если я расшибусь, Лизе это не поможет. Но всё равно несусь по раздолбанной дороге.
Три минут – вечность.
Адреналин кусает, бьет по оголенным нервам.
Поэтому, черт, я просил полковника подождать. Дать время, чтобы оградить Лизу целой армией. Идеально – снова за границу спровадить. Конференция была отличным прикрытием, но я не успел.
Отряд Артёма – пропал с радаров.
Человек, который присматривал за Лизой издалека, тоже вне зоны.
Отец постарался, больше некому.
Как он узнал?
За кем смог проследить?
Для этого вызвал меня. Увести подальше? Проверить? Жди я его на заводе, он бы убедился в моей верности. Но ждать я не могу. У меня мозги отшибает, когда Лиза в опасности.
К черту это всё.
Пусть лично меня на тот свет отправит, но Лизу я тронуть не дам.
Минута остается. Мчу мимо первых домов базы, внимание заостряется.
Ни на кого не наехать, не врезаться. Заметить людей отца, если они где-то рядом. Отгоняю надежду, но она репьями цепляется за душу.
Вдруг это просто так? Неудачное стечение обстоятельств, одна огромная ошибка. Знаю, что нет. Но не могу успокоиться. Мне нужно верить, что Лиза в порядке.
Я далек от религии, но сейчас начинаю молиться.
Я облажался.
Я виноват.
Меня наказывай, Боже, только не её.
Меня можно, её – нет.
В голове шумит, пустота. Мир обрывается, когда понимаю, что опоздал.
Торможу, выскакиваю на улицу. Тело стрункой вытягивается, мгновенно оцениваю обстановку.
– Жаль, – отец цокает, сжимая плечи Лизы. – Я надеялся, что ошибся. Не мог мой сын отвернуться от семьи. Не мог быть крысой, которой нужно задавить.
Не вникаю в слова отца, всё то, что я ожидал услышать. Просто обстоятельства другие. Ищу взгляд Лизы, ловлю его. Пытаюсь зарядить её уверенностью, которой во мне самом не так много.
«Верь мне, – прошу мысленно. – Вот сейчас поверь.
Я вытащу тебя любой ценой».
Девушка бледная, болезненно морщится, когда отец сильнее сжимает её плечи, не отпускает от себя. Прикрывается девушкой как трус. Два его человека позади.
Жадно рассматриваю Лизу, не нахожу никаких видимых повреждений. Дрожит. Бледная, с искусанными губами. Она в порядке, только напугалась, девочка моя.
– Что в ней такого, Демид? – отец встряхивает Лизу, сжимает её лицо пальцами, рассматривая. Будто пытается увидеть то, что и я.
