Славочке часто снился кот, и он больше так и не смог полюбить ни одного зверя, даже привезенного из Лондона Йорика. Тося с тоской недолюбленного существа отошла в сторонку и села на пороге комнаты.
– Что вы! На черное? Он же лезет клоками! Давайте я почищу. – Машка взяла щеточку для деликатных тканей и стала водить по лацканам пиджака.
– Классная вещь! – восхитился Славочка. – Где вы такую взяли, я всегда мучаюсь с чисткой костюмов!
– Сен Лораны к шмоткам кладут такие щеточки, я вам подарю, – смутилась Машка.
– Надо познакомиться с Сен Лоранами, – улыбнулся Славочка. – Наверное, неплохие ребята.
– У них очень хороший крой костюмов. Если вы скажете свой размер, я закажу из Италии.
– Благодарю вас, закажите лучше Костику, он ведь отныне – штатный музыкант Московской филармонии.
– Костян и в «Большевичке» походит, все равно напьется и изваляет в грязи.
– Машуль, ну хватит. – Недолюбленный, как и Тося, Костик опустил букет на обувные полки.
На кухне пили кофе. Славочка отказался от еды, Костик залез в холодильник за спиной у Машки и выудил пальцами из кастрюли кусок вареного тунца.
– Это для котов, дурак, – сказала Машка, не оборачиваясь.
– Пведставляешь, Свав, – ответил Костик с набитым ртом. – У нее обоняние, как у меня свух. Пвосто овчавка.
– Почему, если у человека абсолютный слух, он Моцарт, а если абсолютный нюх – то сразу овчарка? – спросила Машка Славочку.
– Музыканты такие люди, Мария, – ответил тот. – Они во все блюда добавляют щепотку пафоса, высокопарности.
Поэтому, если он будет называть себя Моцартом, ответьте, что вы – Эме Герлен.
Машка млела. Она ничего не знала про Эме Герлен и даже сомневалась, мужчина это или женщина, но речь Славочки казалась ей чистейшим нектаром, да и сам он был похож на эльфа, который вызволил Дюймовочку из царства невежд. Она смотрела на Славочкины руки с безупречным маникюром, на его аристократичную розово-пепельную рубашку, манжеты которой он не боялся испачкать, и ловила себя на том, что с огромным удовольствием отчисляла бы максимальные проценты Господу Богу, если бы тот просто позволил ей быть рядом с таким принцем.
Не целовать, не трогать, а просто дышать его телом, мыть чашки, из которых он пил кофе, стирать вручную его рубашки, докуривать его сигареты…
– Закатай губу, – подытожил Костик, когда они закрыли за Славочкой дверь. – Тебе до него расти еще сорок шесть жизней.
– Да ладно! – огрызнулась Машка.
