Затем быстро натянула еще не просохшие джинсы с футболкой, влезла в хлюпающие кроссовки и, хлопнув дверью, спустилась в прохладное июльское утро, не сулящее ничего хорошего."
"Домой добралась на автопилоте. Голова раскалывалась, язык рассохся в труху, глаза слипались, позвоночник гудел болевым набатом. Написала начальнику сообщение, попросила отгул в счет выходных. Поднимаясь домой на лифте, мечтала только о горячем душе и чистой постели. Возле двери в общем коридоре, объединяющем три квартиры, сидели трое подростков, на полу лежала грязная куча одежды, пахнущая рвотой.
«Еще этого не хватало», – подумала Ася. Разгонять наркоманов не было никаких сил. Она протиснулась сквозь них, переступила через ворох вещей, вставила ключ в замок.
– Это ее мама. – Один из подростков вдруг ожил, зашевелились и остальные двое. – Она сама.
– Да, она сама. Просто отравилась. В «Бургер Кинге», – наперебой заговорили остальные.
У Аси онемели скулы и подкосились колени. Приглядевшись в сумерках лестничной площадки, она поняла, что куча вещей – это человек, лежащий в неестественной позе с запрокинутой головой.
Она присела, откинула темную джинсовую куртку и слипшиеся от рвотных масс волосы. Перед ней лежала Никуся с белым лицом и выцветшими губами. Ася завыла и начала ее тормошить. Никуся не подавала признаков жизни, ее тело было тяжелым, как набитая песком кукла.
– Она мертва?! – заорала Ася.
– Нет, она дышит, – запинаясь, сказал долговязый подросток.
Ася попыталась поднять дочь за плечи, парни поддержали ее ноги.
Никуся вздрогнула, закашлялась, ее жестоко вырвало. Волоком все вчетвером втащили ее в квартиру, опустили на пол. Пацаны резко развернулись и бросились бежать. Обезумевшая Ася пыталась набрать номер «Скорой», но Ника нечленораздельно произнесла:
– Хочу спать. Отнеси меня в постель.
Ася раздела дочь и, взвалив на плечо, потащила в ванну. Включила мощный поток воды и по розовеющим щекам начала понимать, что Ника приходит в себя. Она стала намыливать и смывать душем прилипшую грязь и рвоту, как в параллельной реальности осознавая, насколько Никуся красива: восковое тело, бутонами распустившаяся грудь, упругие бедра, треугольник темной кудрявой поросли, светлые густые волосы, разметавшиеся по плечам.
Приступ пронзительной нежности и любви к дочери не давал Асе дышать.
– Что с тобой сделали? – кричала она. – Тебя насиловали?
– Нет.
– Вы пили водку?
– Нет. – Спиртным и правда не пахло ни от Никуси, ни от парней.
– Вы кололись, курили?
– Нет. Я хочу спать.
