– Подождите, – забормотал он торопливо, обращаясь к ней на «вы», и кинулся к помпезному рабочему столу в углу кабинета. Взял сумку, достал луивиттоновский бумажник и вынул из него несколько купюр."
"Ася в оцепенении смотрела на его суетливые движения. Славочка подошел вплотную и сунул ей деньги в руки.
– Не надо, дурак, – сказала она тихо.
– Нет, возьмите, – нервно ответил он. – Это вам за хлопоты.
Она положила мятые бумажки в задний карман джинсов и упавшим голосом произнесла:
– Прощай, Славик, хороших тебе нот.
Дождь лил как из ведра. Ася стояла на ступенях филармонии, даже не пытаясь прикрыться зонтом. С левого запястья зловещими аккордами доносилась «Прелюдия любви» Килиана.
«Чертовы нероли, – подумала Ася. – Чертова прелюдия».
Она машинально начала стирать с мокрой руки въевшийся запах. Нероли жестокой горечью впитались в каждую клетку, их было не смыть. Мимо по ступенькам пробежала мокрая фигура без зонта. Ася проводила ее глазами. Это был Славочка. Он, разбрызгивая лужи, донесся до черного паркетника «БМВ» и сел на пассажирское сиденье.
Водитель внутри тут же завел машину, и они, заглушаемые дождем, скрылись из глаз.
– Что это было вообще? – Ася зарыдала, не трогаясь с места. Боль поднималась по позвоночнику, разливалась по телу ледяными струями. – Что ты мне хочешь сказать, господи?! – Она почти перекричала дождь.
Увидев вышедшую из тяжелых дверей филармонии секретаршу, Ася двинулась к машине и, только сев в нее, поняла, как сильно замерзла. Она включила печку на полную мощь и тупо уставилась на потоки воды за окном.
Перед глазами всплыла подмосковная дорога, такие же струи на лобовом стекле, влюбленный Нехорошев за рулем. Боль стала невыносимой. Почему все не кончилось тогда, в той катастрофе? Почему ее труп не завернули в темно-зеленую пленку и не положили в ряд с остальными, чьи мученья уже закончились? Зачем нужна была вся последующая жизнь? Чтобы жестоко разочароваться. Чтобы переродиться из молодой теледивы в стареющую невостребованную тетку. Чтобы выдернуть из детства восторженного тобою мальчика и убедиться, что и ему ты совсем не интересна.
Красиво нарисованное в воображении кольцо судьбы на поверку оказалось невнятной желтой закорючкой, выведенной струей мутной мочи на снегу. Ася достала из джинсов четыре размокшие купюры. С ней никогда еще не расплачивались из кармана в карман, как с мальчиком на побегушках в мясных рядах. Подобная работа, ко всему прочему, стоила втрое больше. Но это было уже неважно.
