Единственное, за что она могла его простить – это любовь к Милане. Пылкая, безысходная, последняя. Старик, в прошлом красавец и крепкий семьянин, влюбился в свою двадцатипятилетнюю секретаршу, как идиот. Милана была дорого обесцвеченной блондинкой с белейшими зубами и впалыми бледными щеками. В ней, как в воплощении стиля «нюд», не было ни одной яркой краски. Бежевый маникюр на тончайших пальцах, изящный золотой браслет на запястье, белая рубашка, пепельные брюки, жемчужные шарики в маленьких ушках. Все это сводило яркого Игоря Григорьевича с ума.
К тому же Милана сразу почувствовала, как до́роги ее начальнику равные пробелы и идеальные поля, и долго выводила промежутки в ворде с помощью значка табуляции. Прудов сиял. Милана была крайне немногословна. Говорила междометьями и смешками, мило опустив голову к левому плечу и обнажив безупречные зубы. Фантазия Игоря Григорьевича рисовала страстные сцены в разных уголках его кабинета. Однажды он даже сумел завалить ее на столе, но она муреной выскользнула у него из рук и только нежно хихикнула.
У Прудова скакнуло давление, он побагровел и рухнул в кресло. Милана принесла ему лед из холодильника, нежно держала у висков, разрешив ему обнять своими старческими руками ее образцовые пальчики. В этой любви Игорь Григорьевич был и смешон, и трогателен. Но главное для Аси – он был живым, и она домысливала его юным и сильным, добавляя в образ героические черты, какими никто из додуманных персонажей в ее жизни не обладал.
"
"Гордостью Прудова была корпоративная газета «Меткий стрелок», каждый номер которой он вешал в двух разворотах на стенде в вестибюле головного здания. Люди ходили мимо, не обращая внимания на атавизмы советского оборонпрома, но Игорь Григорьевич всякий раз останавливался и внимательно читал им же редактированные статьи. Писать в эту газету доверили и Асе. Ознакомившись с подборкой номеров, она, по традиции, закапала слезами пару полос. «Новости Мухосранска» – расхожее выражение в телевизионных кругах – по сравнению с уровнем «Меткого стрелка» были бы номинированы на ТЭФИ.
Первая ее статья о судьбе главного взрывотехника концерна на фоне остальных материалов выглядела как Модильяни среди хохломы. Даже Прудов не осмелился оставить свой карандашный след на вышедших из принтера строчках.
– Ты кем была раньше, Кречетова? – спросил он изумленно.
– Человеком, – грустно ответила Ася.
– Эх, была б ты помоложе… – попытался приударить он.
