Вяло смотрела, как мама на скамейке в раздевалке расстилает чистую салфеточку, чтобы Никуся села на нее попой в белых трусиках, как аккуратно складывала одежду, помещая нижнее белье в отдельный чистейший пакетик. Пока Ася поджарой борзой бегала по магазинам, Ника заканчивала занятие и высыпала из мешка одежду на грязный ковер. Уставившись в одну точку, она медленно поднимала с пола майку и неспешно натягивала ее на себя. Салфеточка под попу валялась около ботинок, впитывая осеннюю слякоть. Ася ежедневно собирала кучу Никусиного белья и устраивала стирку, чтобы наутро все повторить сначала.
К порядку Ника не приучалась, зато Ася со временем заставила себя не видеть грязь. Стиральную машину крутила раз в два дня, а позже, как и все нормальные люди – раз в неделю по субботам.
В конце учебного года Ася, не особо веря в удачу, отвела Никусю в ближайшую музыкальную школу. Учительница по фортепиано – в коричневой юбке до середины икры и жидким пучком волос того же цвета – прохлопала в ладоши несложный ритм.
– Повтори, – улыбаясь, сказала она Нике.
Никуся отбила нечто очень приблизительное, и Ася закатила глаза. Ее собственное абсолютное чувство ритма не выдержало такого испытания. Пианистка дала «ля» большой акты и «ля» третьей. Какая нота выше?
– Первая, – сказала Ника.
– Выше – в смысле тоньше, писклявее, – подсказала Ася.
– Они обе писклявые. Только одна басит, а другая визжит.
– Пусть так, – улыбнулась училка. – Какую песню хочешь спеть?
– Никакую. Я не люблю петь.
– Никуся равнодушно смотрела в окно на нежнейшую майскую листву.
– Наверное, вам стоит заняться чем-то еще. – Училка не хотела обидеть мать, но к Нике потеряла всякий интерес. – Танцами, например.
– Представляете, какие танцы без чувства ритма? – отчаявшись, прошептала Ася.
– А знаете что? – Пианистка встрепенулась. – У нас с сентября будет работать виолончелист, Константин Петрович. У него недобор. Давайте запишем вашу дочь к нему. У нее крепкие ручки, а вдруг?
– Хороший педагог? – ожила Ася.
– Он раньше в филармонии работал, но почему-то ушел. Это будет его первый класс в музыкальной школе.
С букетом и в белых блузках они предстали перед Константином Петровичем после летних каникул. Маленький и взъерошенный виолончелист смотрел вокруг растерянно, будто собирался сбежать.
– Как зовут? – спросил он сухо.
– Ника Нехорошева, – отфутболила его неприязнь Никуся.
– Анастасия – ее мама. – Ася улыбнулась и протянула руку.
