Он сопит и осознанным сконцентрированным взглядом окидывает лицо матери.
– Привет, – слабым голосом говорит Ася. – Да ты тут не в первый раз, я погляжу?
– Видели, знаем, – отвечают велюровые темно-серые глазки, распухший носик смешно морщится. – Ну так с кем я на этот раз?
– Я твоя мама.
– Я это поняла. Как зовут?
– Ася. А тебя?
– Ну пусть будет Ника.
– Ты такая смешная! Никуся. Они замотали тебя в драненькое клетчатое одеяло, с дырочками на голове. И пеленка в линялый цветочек, тоже драненькая.
– То есть тот факт, что ты лежишь в коридоре, тебя не смущает?
– Нет, я же с тобой лежу, так хорошо…
– Сфотографируй меня, что ли?
– Телефон остался в рюкзаке Нехорошева.
– Это кто?
– Твой папа.
– Он хороший? – Ника хмурит лобик.
– Очень хороший. – Ася нажимает кончиком пальца на Никин нос и улыбается.
– Ладно, посмотрим… Не топчи мне нос. – Никуся чихает. Ася смеется, целует ее в щечки и лобик."
"– Первые два дня не целуем младенца и не дышим на него во избежание заражения.
– Сердитая санитарка моет пол под Асиной кушеткой. – Что за моду взяли – отдавать ребенка матери сразу, как вылезет. Они – бабы полоумные, не знают, что с ним делать.
Ника недовольно косится на санитарку.
– Мы здесь не одни? – спрашивают велюровые глазки.
– Это люди. Их много вокруг.
– Мамочка, вашему ребенку поставили семь баллов из десяти. Кричал плоховато, – заявляет подошедшая акушерка.
– Мы с тобой не тянем в отличники, – говорит Ася.
– Плевать я на это хотела.
– Может, покричим, покажем, на что способны?
– Хочешь на мне заработать высокий рейтинг? – Никуся жмет губки.
– А ты упрямая, – смеется счастливая Ася.
– То ли еще будет. – Ника зевает и забавно жмурится.
Пол сливается с потолком, Ася входит в какой-то облачный туннель, берет в свою руку Никусину теплую ладошку, и обе, мать и дочь, растворяются в серебристом тумане…
Глава 27
Никуся оказалась крепким орешком. Все, что было очевидно и не нуждалось в доказательствах для Аси и Нехорошева, она воспринимала лишь как один из возможных вариантов действия.
Слово «нельзя» и «нужно» не значили ничего. «Ты обязан» и «это твой долг» летели в мусорную корзину. «Так принято», «так делают все», «таков закон вещей» – вся эта чушь не касалась ее с момента рождения, и она осознавала это глубинным и внутренним чутьем, которое поддерживалось в ней кем-то крайне влиятельным и могучим.
