Он и разрядил в нее весь автомат. А потом и всех остальных уложили. Оккупанты рыдали, двое покончили с собой после расстрела. Командир рехнулся, побежал на озеро и начал палить в лебедей. Говорят, по воде будто белый хлопок плавал со следами кармина. А гора трупов долго лежала потом под открытым небом. Те немногие, кто не пришел на площадь и остался в живых, рассказывали, как над мертвыми неделю кружились лебеди вперемешку с воронами. Синее небо, белые лебеди, черные вороны, леса-поля до горизонта, бездыханные тела и на воде окровавленный хлопок.
Такая картина…
Орешников дрожащей рукой что-то машинально чертил на салфетке.
– Я понял, – сказал он, прижимая почирканную салфетку к глазам. – Я сделаю так, что все будут рыдать."
"На памятник был открыт сбор средств по всей стране. Ася еженедельно в эфире подводила итоги, сообщала, сколько уже удалось собрать. Потом поехала в Протуркино, чтобы обсудить с селянами, где и как строить. Народ собрался в актовом зале протуркинской школы и уставился на Асю.
Она стояла с лазерной указкой возле экрана, куда спроецировали модель скульптуры Орешникова: треугольник, внутри которого ворон клевал лебедя. Орешников не был реалистом, он видел мир по-своему. Рваная, шероховатая поверхность его работ, нарушенная геометрия, части тела, соединенные в непривычном порядке, столичных жителей и иностранцев давно не шокировали. Они видели в этом какую-то свежую энергию и в целом одобряли творца. Но протуркинцы памятник освистали.
– Мы хотим стелу! – вскочила после Асиного выступления плотная женщина в заношенном пуховике.
– Дайте нам деньги, которые вы собрали, наши мужчины сделают стелу! – поддержали ее остальные.
– В смысле… стелу? – Ася попыталась смягчить нападки. – Стелы стоят на каждой станции, на каждом полустанке в нашей стране. Давайте подойдем к памятнику творчески…
– Представьте нам другие варианты, этот нам не нравится! – пробасил хриплым голосом суровый мужик в высоких резиновых сапогах.
– Зачем вы нас всех перемутили? Мы несколько месяцев только и обсуждаем, что нам дадут деньги! Наш Ренат возведет стелу, он такие дома строит, закачаешься! А на оставшееся бабло мы отремонтируем школу! У нас еще живые дети есть! – кричала баба в пуховике.
– Ты-то наверняка своего ребенка в столичную школу отдашь, с отоплением! – визжала тощая молодая женщина в куртке, наброшенной на халат.
– Зачем вашему Орешникову наши деньги? Он и так их лопатой гребет! – слышались крики с галерки.
