Просто... — Он делает паузу и переводит дыхание. — Иди наверх с Мали. Вам с Хейсом обоим нужна минутка, чтобы остыть.
Очевидно, что он просто пытается защитить нас. Я, наверное, больше, чем он. Я встречаюсь взглядом со своим мужем и жду, когда он что-нибудь скажет. Что угодно. Но когда он отводит взгляд, я знаю, что это потому, что он согласен с ним — и ему больше нечего сказать.
Вот она я — та самая пятнадцатилетняя девочка, которая влюбилась в парня, который воспламенил мою душу одним взглядом. Девушка, которая почти обрела свое «долго и счастливо».
И я так сильно хотела этого для нее. Для нас. Но это не сказка, где все живут долго и счастливо. Это реальная жизнь, где темно, холодно и жестоко.
И никто не выходит оттуда живым."
"Мали нежно берет меня за руку и тянет к лестнице. И я не отвожу взгляда от Хейса, пока не буду вынуждена. Кэм пытается проверить его руку, но он не хочет иметь с этим ничего общего.
— Я, блядь, в порядке! — кричит он, швыряя чашку в раковину, прежде чем броситься к входной двери.
— Мне нужна чертова сигарета.
Я чувствую пустоту внутри, когда поднимаюсь по лестнице в нашу спальню. Мали садится на кровать рядом со мной, и в тот момент, когда я срываюсь, она притягивает меня к себе. Моя голова покоится у нее на коленях, слезы льются из моих глаз, ее пальцы нежно перебирают мои волосы.
Мне нужно было, чтобы он звучал убедительно. Чтобы объяснил, что произошло, так, чтобы это имело смысл. Способ, с помощью которого любой поверил бы, что запись того, как он угрожает Монти, и последовавшая за этим трагедия были просто ужасно рассчитанным совпадением.
Но какой бы секрет он до сих пор ни хранил, от этого становится только хуже.
— Что произошло сегодня вечером, детка? — спрашивает Мали. — Во что, черт возьми, мы вляпались?
Схватив салфетку из коробки, я вытираю глаза. — Полагаю, загробная карма.
— Да, мне нужно, чтобы ты немного подробнее рассказала об этом.
Это невозможно объяснить. И даже если бы это было, я бы никогда не смогла рассказать это, не сломавшись снова.
Поэтому вместо этого я беру свой телефон и проигрываю для нее голосовую запись.
На случай, если вам интересно, услышать это в третий раз все равно ничуть не легче.
— Ну... это чертовски мрачно, — говорит Мали, когда запись заканчивается. — Но я имею в виду, ты же не думаешь, что Хейс убил Монти намеренно, не так ли?
— Нет, — отвечаю я инстинктивно, затем делаю паузу. — Я не знаю.
Она бросает на меня грозный взгляд. — Лейкин. Мы говорим о Хейсе.
