Я планировала отсосать ему, а потом приготовить завтрак, но после этого я не уверена, что смогу двигаться.
— Нет ничего лучше, чем ощутить твой вкус на языке первым делом с утра, — говорит он мне.
Я хихикаю, на секунду поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — Ты грязный.
— Нет. Я честный. И ты восхитительна."
"Клянусь, однажды его рот сведет меня с ума. То ли это из-за волшебства его языка, то ли из-за непристойностей, которые он говорит, я не уверена. Но это убьет меня.
Ну что ж.
По крайней мере, я умру удовлетворенной.
Заставляя себя сесть, я улыбаюсь ему. — С Днем рождения, детка.
— Спасибо. — Он приподнимается на локте и целует меня в щеку. — Может ли у меня быть день рождения каждый день?
Я морщу нос. — Ты уверен, что хочешь этого? Ты уже становишься немного староват.
— Двадцать минут. — смеется он. — Ты могла продержаться всего двадцать минут, не оскорбляя меня в мой день рождения.
Я прижимаю кулак ко рту и хихикаю. — Ты прямо вляпался в это.
Его глаза игриво закатываются. — Мы можем просто пролежать в постели весь день? Я просто хочу, чтобы ты была только моей, снова и снова.
— Да, — соглашаюсь я, потому что нет такой части, которая мне не нравится. — Но мы должны уйти к четырем.
— Куда мы идем?
— К твоей маме, на ужин с тортом, с ней и Девин, — объясняю я. — А потом, я думаю, Кэм и Мали собираются зайти, чтобы мы могли выпить. Монти предложил свою лодку, но я отказала ему.
Честно говоря, я пыталась дистанцироваться от него — по крайней мере, настолько, насколько это было в моих силах. Он отличный друг, и я ценю все, что он сделал, чтобы помочь мне, но он не стоит того, чтобы из-за него разрушался мой брак. Я знаю, каково это, когда кто-то хочет украсть то, что принадлежит тебе, и независимо от того, верны его предположения о Монти или нет, я не хочу, чтобы он каким-либо образом чувствовал угрозу.
Губы Хейса поджимаются, когда он смотрит на меня.
— Я не знаю. Может быть, нам стоит поддержать его в этом.
Что? — Детка, он был бы там. Это не так, как в прошлый раз. Он сказал, что мы могли бы взять его лодку, имея в виду и его самого.
— Да, и что? — Он пожимает плечами.
— Ты ненавидишь Монти, — говорю я невозмутимо.
Его рука тянется, чтобы взять мою. — Да, но у меня остались приятные воспоминания, связанные с этой лодкой.
Я таю, превращаясь в замазку в его руках.
