Но Роланд успокоил меня, аккуратно прикоснувшись к руке и напомнив, зачем мы здесь.
Я знала, что в доме находятся и наши и их люди. Мы понимали, что они будут гореть желанием пристрелить нас, поэтому, решением генерала было одеть под одежду каждого бронежилеты.
Дождавшись, когда все выскажутся, Роланд спокойно, не церемонясь и не меряясь с ними силой слова, достаёт ноутбук, включает его и предлагает им внимательно наблюдать за всем, что сейчас будет происходить на экране.
Я предвкушала этого момента, как только Ханукаев рассказал план.
Предвкушала увидеть лица этих тварей, когда они будут наблюдать за тем, как рушится всё то, ради чего они жили и убивали все эти долгие годы. Четыре года Роланд копал под всех, находя и теряя своих людей среди них. И когда стал уверен, что всё самое ценное для них в его руках, позвонил знакомому генерал-полковнику Сергею Аркадьевичу и предложил помощь в поимке глав синдиката. Это предложение не могло не заинтересовать, и они заключили сделку. Сейчас, по команде, спецназ начнёт облаву всех их подпольных точек, домов, архивов.
А они, будут наблюдать за всем через экран ноутбука и осознавать всю беспомощность своего положения.
Сначала они не верят своим глазам, начинают звонить своим людям. Когда понимают, что всё реально, встают на дыбы. Психуют. Выходят из себя. Бьются в агонии.
А я начинаю улыбаться. Нет, это всё не вернёт мою семью, но возвращает веру в закон жизни, веру в человека, который находятся по правую руку от меня.
Их люди достают оружие. Начинают держать под прицелом наших людей, наши — их. Но я продолжаю быть спокойной, так как вижу спокойствие в лицах своих мужчин.
— Ты ведь понимаешь, что среди твоих людей есть крысы? — обращается Роланд к мужчине посередине. — И должен понимать, что я не привёл бы сюда женщину, не будь уверен, что пистолеты твоих людей пустышки.
Роланд встает с места, говорить вставать и мне. Я слушаюсь, но не отвожу взгляд от Эрнеста, который на мгновение замер, смотря в глаза мужчины посередине.
Я вижу в них презрение, горечь, боль. Мне кажется, что папа вот-вот и сорвётся, убьёт их. Но сжав руку в кулак, лишь произносит:"
"— Всё то, что губит, однажды будет погублено, — заявив с досадой, разворачивается и едет к выходу.
— Ты наивен, Эрнест, — кричит ему вслед мужчина.
— Ребята, будьте благородней, — обращается к своим людям Роланд, — Предложите им револьвер, возможно, они захотят прострелить себе головы.
