Хотя, уверена, что об этом.
Молчит, что-то обдумывает в своей голове, сжимая нервно руль.
— Мы можем поговорить спокойно? — спрашиваю, не сумев справиться с гнетущей тишиной.
— А мы сейчас как говорили?
— Я о другом. Мы можем говорить без провокаций, скрытых или явных оскорблений друг друга?
— Можем помолчать.
— Иногда твоё молчание хуже всяких слов.
В ответ тишина. И я не могу её вынести. Внутри меня взрывается пузырь вопросов, обращённых только ему, который рос все эти годы.
— Поговорим о Ариане? — произношу неуверенно.
— О чем конкретно?
— Судя по тому, что я помню, вы были близки. Так может расскажешь мне, о чем мечтала она?
— Ты говоришь о ней в третьем лице. Не признаешь эту часть себя?
— Зачем? Между нами нет ничего общего.
— Ошибаешься, — уголок его губ вздрагивает в легкой улыбке. — Между вами намного больше общего, чем ты можешь предположить.
— Например? — меня охватывает дикое любопытство.
— Например, — задумывается, — Ты мечтала стать гонщицей. Упрашивала Эрнеста, чтобы он научил тебя водить.
Но, вместо этого, он купил тебе велосипед. — невольно расплывается в улыбке. — Стоит ли говорить, в каком ты была бешенстве от этого подарка?
— Сейчас я люблю велосипеды.
Смотрит на меня с хитрой усмешкой на губах. А во взгляде читается: «это неудивительно»."
"— Мы много времени проводили за велопрогулками. Однажды мы уехали далеко в лес, нашли каменистый крутой склон. Я сказал тебе ждать меня наверху, не ехать за мной. Но ты — это ты. В очередной раз решила доказать, что ничем не хуже меня.
Поехала следом, сровнявшись со мной, нагло улыбнулась и отпустила руки. Мол, смотри Роланд, какая я крутая, наплевала на твои слова и качусь по жуткому склону без рук.
— Упала?
Кивает в ответ:
— Расшибла себе колени, руки, сломала велосипед, но не заплакала. Весело улыбалась.
— Кто бы мог подумать, что через пятнадцать лет я проделаю нечто подобное с твоей машиной, — не удержавшись, начинаю смеяться, вспомнив историю на границе.
Удивительно, но из уст Роланда тоже вырывается короткий смех.
Такая легкость кажется для меня нереальной.
— Мы, — запинаюсь, — Вы часто встречались?
— Каждый день, если я находился в городе.
— Ты жил рядом?
— Нет. Около двадцати минут езды на велосипеде. Если это были будние дни, я брал с собой листы бумаги, маркер, садился под твоими окнами, и мы переписывались.
Я расплываюсь в улыбке:
— Креативно, — единственное, что удаётся вымолвить.
— Однажды, я приехал к тебе поздно вечером, ты была в ужасном настроении.
