И только сейчас начинаю анализировать все произошедшее: у меня нет флешки, Роланд выкинул меня, не дав возможности объясниться, а моя дочь находится у людей, которые беспощадно убили всех, кого я любила. А значит, не задумываясь, убьют и Ариану. И тут меня накрывает лавина паники.
— Роланд! — кричу что есть сил и начинаю плакать навзрыд от бессилия и страха. — Роланд, умоляю, открой! — продолжаю кричать сквозь слезы, стучусь в дверь, раздирая костяшки пальцев до крови. — У них моя дочь! Они забрали мою дочь, Роланд! Умоляю, впусти меня! Они убьют её! Прошу, Роланд! Умоляю тебя, открой мне дверь!
«Что если не откроет? Что если не поможет? Что я буду делать? Что если мою дочь убьют?» — эти мысли взрывают мой мозг, душат и ломают грудную клетку.
Хочется кричать на весь мир. Я никогда не прощу себя, если с Арианой что-то случится. И убить себя не смогу — потому что буду недостойна даже этого…
Глава 5
Тишина. Глубокая, губительная тишина, секунда которой тянется длиною в жизнь. Слышу только её в ответ на свои отчаянные крики.
Голос успевает охрипнуть, горло саднит от боли, лихорадка пробирается под кожу и пронизывает до самых костей. А мысли и страх душат сердце, лишая его кислорода.
— Роланд, ради всего святого, прошу, выслушай меня, — шепчу, облокотившись головой об дверь, чувствуя упадок сил. — Я не могу потерять и её! Не выдержу этого! — пытаюсь сказать громче, сквозь охрипший голос.
Он слышит меня, я знаю. И пусть его молчание и бездействие раскалывают меня на части, ломают ребра, я продолжаю надеяться, что достучусь до его сострадания — кроме него, мне больше не на что надеяться.
Я корю и ненавижу себя за глупость и опрометчивость решений. Хочу выть от злости к себе и бессилия. Не знаю, куда деться от потока мыслей и воспоминаний, которые как коршуны витают над душой, напоминая, как однажды в одночасье я уже лишилась любимых людей и как это невыносимо больно — до потери памяти, до потери реальности и жизни.
Услышав звук открывающегося замка, не верю своим ушам, убираю голову с поверхности и поднимаюсь на ноги.
Смотрю с надеждой на дверь и молюсь, чтобы, выйдя из неё, Роланд не прогнал меня. Двери раскрываются, и я встречаюсь с глазами, полными пугающей меня безразличности. Этот взгляд потрошит душу. Я видела в них многое — от презрения до симпатии, но никогда — пустоты.
— Зайди, — произносит сухо, разворачивается и уходит обратно.
Выдыхаю с облегчением и молча ступаю за порог. С ужасом замираю, увидев произошедший разгром в коридоре.
