Когда в баре не остаётся никого из сотрудников журнала, я устало падаю на один из диванов, запускаю руки в волосы и, закрыв от наслаждения глаза, начинаю массировать голову. Один день, а столько пережитых событий. Как же давно я не испытывала такой калейдоскоп эмоций.
— Я думал, ты уехала, — слышу голос Роланда и открываю глаза.
— Решила дождаться тебя, — встаю с места, подхожу к нему. — Надеюсь, у тебя нет планов на ночь, — улыбаюсь, кладя руки ему на плечи.
При виде него, всю усталость как рукой снимает.
— Хочешь предложить мне что-то? — ухмыльнувшись, хватает за талию и двигает меня назад, пока не упираюсь ягодицами об что-то.
— Поедем к тебе? — шепчу, получая удовольствие от каждого его прикосновения.
Сажает меня на стол, раздвинув ноги, прижимает к себе, а руками забирается под юбку.
— Мне и здесь хорошо, — ехидно улыбнувшись, целует в губы, а пальцами добирается до кружевных трусов, сдвигает их и касается плоти. — Вижу, и тебе хорошо.
Мучительно вздыхаю. Мне очень хорошо. И если бы не необходимость оказаться у него дома, я бы осталась на этом столе, наплевав на персонал бара.
— Дмитрий и уборщицы ещё не уехали, — обвив руками его шею, шепчу на ухо. — Не хочу, чтобы кто-то снова прерывал нас.
Отстраняется, достаёт ключи из кармана и протягивает их мне:
— Жди в машине, скоро буду.
Нехотя встаю на ноги, принимаю ключи и, забрав сумку с дивана, выхожу на парковку. Найдя чёрный Brabus и сев в него, привожу мысли и внешний вид в порядок. Решаю не терять времени и возможностей и, хоть не думаю, что он может прятать в автомобиле то, что мне необходимо, я начинаю рыскать в бардачке, в подлокотнике, в кармашках сидений и в дверных.
Но не нахожу ничего, что могло бы мне помочь вернуть дочь.
Когда дверь в машину открывается, и за руль садится Роланд, мой рассудок снова растворяется в воздухе.
— Надеюсь, на этот раз не в аэропорт, — хмыкаю, когда он заводит автомобиль.
Молчит, лишь холодная улыбка выступает на его губах. Не удержавшись от постоянного желания касаться его, освобождаю ноги от босоножек и кладу их ему на колени, медленно пробираясь одной к ширинке его брюк.
Он не сопротивляется, переключив селектор и двинувшись с места, касается моей лодыжки.
Двадцать минут дороги кажутся двадцатью днями. Роланд с особым изыском заставляет тяжело дышать и извиваться мое тело на его кожаном сидение. Ему достаточно одной руки, чтобы заставить меня потерять голову и сойти с ума от собственных грязных мыслей и желаний.
