— Нет, — тяжело вздыхаю, перекручивая в голове всю грязь и похоть, что между нами была.
— Она сейчас удивительней, чем раньше.
— Я бы сказал, да лучше промолчу, — откидываюсь на спинку кресла, массируя виски, стараюсь расслабиться.
— Неужели не зацепила?
— Нечем цеплять.
— Не может быть такого, Роланд. Чтобы сначала целыми днями говорили об одном человеке, а спустя время говорили, что в нем нет ничего особенного!
— Легко, — встаю с места, чтобы уйти и не продолжать этот разговор. — Человеку достаточно потерять то, что в нем цепляло, — бросаю на него короткий взгляд и выхожу из кабинета, хлопнув за собой дверью.
"
"Пытаюсь вспомнить приятные воспоминания с этой женщиной. Но бесполезно. Единственное, когда я наслаждался её присутствием — это когда занимался с ней сексом. Что-что, а в этом мы сошлись, как инь и янь. Мне было достаточно подумать об обнаженном теле Медеи, и я уже покупал билет на ближайший рейс, чтобы провести с ней ночь, а на утро улетал обратно и продолжал работу.
Со мной никогда такого не было, чтобы животные инстинкты преобладали над разумом.
Но с ней было именно так. Как бы я её не презирал и ненавидел, малейшая провокация со стороны Медеи, и я уже готов был раздевать её.
И как из невинной, хрупкой девочки получилось исчадие ада?
— Вырос ангел, — усмехаюсь над самим собой, — И стал падшим.
POV Медея
Пока я на автомате вытаскиваю все из шкафов, Роланд решает заказать коробки для переезда. Даже не знаю, почему я не додумалась до этого раньше.
Внутри все рвётся по швам от волнения.
Это так странно стоять рядом с человеком, с которым ты буквально несколько дней назад попрощался, сказав напоследок слова, невозможные повторить дважды.
С тех пор, как мы прилетели из Лондона, я чувствую грусть, она щемит в груди и не даёт мне спать по ночам. Наверное, глупо было думать, что всё легко оторвётся и забудется, но ведь так и было со мной в последнее время — я расставалась с работой, с людьми и не думала о них. Всё проходило без следа, а сейчас, будто где-то остались открытые раны, которые я не вижу и не могу вылечить.
Мы почти не разговариваем друг с другом — я не знаю, что говорить, а Роланд и вовсе сам на себя не похож. Обычно, он сосредоточен на том, что происходит здесь и сейчас, но сегодня очевидно, что его мысли летают где-то далеко за пределами этих стен. Он молча разглядывает меня, следит за каждым движением, будто видит впервые. Своим пронзительным взглядом изучает меня, лезет под кожу.
