Я помню ваше красивое лицо и был зациклен лишь на нем, — улыбаюсь, делая вид, что приняла его лапшу на уши.
— Какие обиды? Я ведь вашего имени тоже не помню.
— На этот раз, мы обязаны запомнить друг друга.
Не успеваю ничего ответить, как рядом с нами появляется Роланд. Они приветствуют друг друга, крепко пожав руки.
— Начальство снова против нашей встречи? — Сойер улыбается Роланду.
— Сегодня она со мной, а завтра, — делает паузу, будто думая над дальнейшими словами. — Мы остановились в Ритце, завтра она свободна.
— Она вообще-то здесь, — заявляю грубо, — И она умеет говорить за себя сама.
— Нам пора, — говорит сквозь зубы и, еще раз пожав руку Сойеру, отходит, ожидая, когда я попрощаюсь с мужчиной.
— До встречи, — натянуто улыбаюсь и хочу отойти, но он хватает меня за ладонь и притягивает к себе.
Роланд делает резкий шаг вперёд, но останавливается, сводя челюстью. От его реакции озноб по коже.
— Потрясающе кольцо, — держа меня при себе, рассматривает кольцо на пальце. — Я попозже подойду.
— обращается к Роланду и отпускает меня.
Кивнув ему в знак согласия, мужчина берет меня за локоть и уводит прочь. Мы ничего не говорим друг другу, хотя оба хотим, вижу это по каждому его жесту. Ощущаю каждой клеточкой души эту недосказанность между нами, и она топит меня.
Оставшийся вечер, мы проводим рядом друг с другом, но обращаемся лишь по делу. Я продолжаю кокетничать с противоположным полом, когда это уместно и не переходит границ, с кем-то просто веду беседы на темы, которые мне знакомы, а кого-то я просто молча слушаю.
И только глубокой ночью этот весь маскарад заканчивается, и мы возвращаемся всей компанией в отель.
Роланд заходит ко мне в номер, чтобы забрать украшения, и я решаю, всё же начать разговор. Мысль, что всё закончится на полуслове не даёт мне покоя.
— Зачем ты сказал Сойеру, где мы остановились? — захожу издалека.
— Исправляю ошибки Вашингтона. Возможно, проведи ты с ним ночь, я больше бы тебя не увидел.
— У тебя нездоровая ненависть ко мне.
— Знаю, — подходит ближе. — Я знаю. Настолько ненавижу и презираю, что готов придушить, — шипит, — Убить собственными руками.
— Не делаешь этого потому что сегодня я Ариана? — играю с огнём.
— Не смей произносить её имени, Медея! — хватает меня за руку.
— Почему? Что святого в этом имени, что такой падшей женщине, как мне, нельзя произносить его вслух? Откуда ты знаешь, кем она выросла? Может, она сейчас ведёт себя хуже меня.
