Закидываю ногу на ногу и прохожусь ею вдоль его коленки. Если я и голодна, то только этим мужчиной. И когда я только успела стать такой озабоченной?
Наш ужин длится, в среднем, не больше двадцати минут, но мне кажется — сутки. Ему кто-то позвонил по работе, и он проговорил все это время с ним по телефону, пока я соблазняла его тактильно и визуально.
Получилось ли у меня? По лицу Роланда сложно это понять, но вот его действия никогда не подводят.
— Передайте мою благодарность поварам, — встав из-за стола, обращается к вошедшей помощнице.
— И завтра я выходной, проконтролируйте, чтобы никто не беспокоил меня.
— Хорошо, Роланд Ренатович.
— Милену я сам проведу до гостевой комнаты.
Женщина понимающе кивает, и он разворачивается к выходу. Я встаю следом, благодарю за вкусный ужин и иду за ним.
Мы поднимаемся на второй этаж. Эмоции штурмом берут разум и творят настоящий хаос. Целуясь, проходим пару закрытых комнат и, наконец, входим в одну из них. Я делаю пару шагов вперёд, пытаюсь осмотреться, пока слышу, как Роланд закрывает дверь на замок, но вскоре чувствую его пальцы на своём запястье.
Он разворачивает меня к себе, жадно впивается в губы, но потом отрывает от себя и откидывает спиной к двери. Смотрит, словно зверь на пойманную добычу, а я себя таковой и чувствую. И мне это, черт возьми, нравится.
Тяжело дыша, приближается вплотную, хватает за бедро, да так, что я взвываю от боли, а после все с той же силой поднимается вверх по телу, пока не останавливается у шее. Начинает душить, стиснув зубы и челюсть, а второй рукой лезть под платье.
— Никогда ещё не хотел никого так убить и трахнуть одновременно! — шипит сквозь зубы, возбуждая сильнее.
Еле дышу, жадно глотая остатки воздуха, а он продолжает причинять боль и возбуждать одновременно. Ещё чуть-чуть, и его оба желания осуществятся — чувствую, что вот-вот потеряю сознание, но настолько поглощена происходящим безумием, что не готова сопротивляться. Уверена, трахнуть меня он хочет живой, поэтому знает, когда остановиться.
Он отпускает руки и упивается моим состоянием, желающим его прикосновений снова.
Я мазохистка или, может, психопатка? Почему подобное мне так нравится?
Роланд хватает меня за волосы, наматывает их на кулак и притягивает к себе. Языки пламени в его зрачках вспыхивают с новой силой. Кажется, он сейчас вопьется губами в мои губы, но, вместо этого, резко склоняет меня на колени. Надо быть полной идиоткой или албанской девственницей, чтобы не понять, чего он от меня хочет.
