Она прерывисто вздохнула, и я поднял голову:
— Ты, уверена, моя девочка? Уверена, что не хочешь, — я уделил внимание другому соску, лизнув его, — чтобы я сначала безумно долго ласкал твое тело…"
"Она громко застонала от моих слов и попыталась притянуть мою голову к груди, теряя над собой контроль. Я отрицательно покачал головой и продолжил, подняв руку и одними кончиками пальцев касаясь ее шеи:
— Уверена, что не хочешь, чтобы я сначала ласкал тебя там, внизу, языком? Не хочешь, чтобы взял тебя сначала пальцами и ртом? — Марианна всхлипнула в предвкушении.
И именно в этот момент открылась дверь кабинета, и вошел какой-то холеный хлыщ с дюжиной папок в руках, парочку из которых он выронил от неожиданности. Он остановился в нерешительности на пороге, пытаясь отвести взгляд и что-то сказать.
— Убирайся, если хочешь жить, — прорычал на недоумка. Он попятился и проворно выскочил за дверь. Развернулся к любимой и увидел, что Марианна уже соскочила со стола и лихорадочно приводит себя в порядок.
— Боже, Ник, с тобой я забываю обо всем.
Через пять минут у нас совещание… — она умоляюще схватила меня за руку. — Любимый, я не могу не присутствовать на нем. А после, — она сглотнула, видимо, увидев, как заходили у меня желваки, — после… мы продолжим.
Медленно втянул воздух, стараясь успокоиться и унять дикое возбуждение, как снова зазвонил сотовый. На этот раз звонивший вознамерился не сбрасывать до последнего. И поэтому, кинув на Марианну предупреждающий взгляд, вышел из кабинета, попутно отвечая Серафиму.
Он сообщил, что Владу удалось договориться с нашими зарубежными партнерами о подписании договора поставок на наших условиях. Вот только они назначили встречу в одном из ресторанов, и мы должны быть там уже через час. Разочарование затопило с головой. Никак не мог отделаться от мысли, что зайди тот парень позже на пятнадцать минут… Уверен, Марианне хватило бы и одного прикосновения, чтобы забиться в экстазе в моих руках. Да что там прикосновение, она вздрагивала от каждого моего слова так, будто я не слова произносил, а долбился в ее тело… Каждая буква — толчок… Я еле сдерживался.
Кто бы знал, чего мне стоило не разложить ее на этом столе немедленно и отыметь. Да, именно отыметь: не ласкать, не любить, а грубо и грязно оттрахать…
Вот только мне помешали, и боль от неутоленного желания не отпускала на протяжении всего вечера. В паху невыносимо болело, десны жгло от дикого желания разрядки. Окружающая обстановка ни капли не снизила потребность в сексе.
