Безумно больно… И бесценно… Важнее, чем глоток воды для страждущего от жажды в пустыне… Драгоценнее, чем корка хлеба для умирающего нищего… Прекраснее, чем чувствовать нежные лучи солнца на коже после пяти сотен лет жизни в кромешной тьме…
В этот момент эти слова стали для меня всем. Именно ради них мне была дана эта никчемная жизнь…
И ради этого мгновения стоило пройти все те шесть кругов Ада, что я оставил за спиной. Пройти, чтобы окунуться в самый страшный, последний, седьмой круг.
Прошептал занемевшими ледяными губами:
— Закрой глаза, любимая.
***
— Нет, я хочу смотреть на тебя… хочу, чтобы ты остался в моих глазах. Хочу, чтобы навечно остался в них. Прости меня… прости за это, — я почувствовала как голос совсем исчезает, — но я буду с тобой… ты меня почувствуешь. Обещаю.
Сжала его пальцы сильнее и улыбнулась из последних сил. Я хотела послать ему надежду, дать кусочек тепла. Пусть больше никогда ему не будет больно.
***
— Я заберу тебя туда, где мы будем счастливы.
— Только не отпускай меня, держи крепче.
Не разжимай рук.
— Не отпущу. Никогда. Клянусь. Буду держать до последнего вздоха. Моего вздоха.
Я потерял себя в ее глазах. В той любви, что плескалась в них. Резко вонзил кинжал ей в сердце, а сам потонул в сиреневом цвете, поглотившем всего меня… Мои мысли… Мои чувства… мое прошлое… будущее и гребаное настоящее, в котором я убивал одним движением, одним орудием сразу двоих… Успел сплести пальцы другой руки с окровавленными пальцами Марианны, которые она невольно прижала к своей груди.
Я смотрел на нее, забирая ее последний вздох, последний взгляд. А потом она уронила голову мне на грудь… Я заорал. Захрипел. Взвыл. На несколько секунд обезумев от отчаяния, от потери, от того, что я еще жив, а она уже нет… От того, что по моим рукам течет ее кровь, и она еще теплая…
Осторожно закрыл ей глаза, в которых навечно осталось мое отражение.
Я не знал, откуда появились эти чертовы силы обнять мою мертвую девочку, но я обещал, что не отпущу, не разожму рук.
Прижал к себе, последний раз вдыхая запах ее волос, смешавшийся с запахом снега и смерти, уже наточившей свою косу и в нетерпеливом ожидании кружившей надо мной… Ее она уже забрала, проклятая.
Мне казалось, что я вижу жуткий образ… и кровавую пасть, оскаленную в триумфальной улыбке… и пустые глазницы бездны. Почувствовал, как щелкнула под зубами оболочка капсулы, и яд обжег небо.
""Я иду за тобой, любимая""…
***
Я чувствовал необычное беспокойство.
