Я…ухожу!
— Я специально перенес процедуры! — говорю как можно громче. — Зайди! — командую. — Есть разговор! — добавляю еще жестче.
Фиг там. Никакой реакции.
— Мне нужно… эээ… твоя услуга. Принесешь мне кое-что из дома. Очень… надо. Прошу. Пожалуйста, — цежу сквозь зубы.
Приходится пойти на хитрость, чтобы выманить бестию. Она так еще заноза, но все еще в некоторых вопросах — просто ребенок. Волшебное слово “пожалуйста” возымело свое действие.
Камилла заглядывает в палату с опаской.
Подкрашенные глаза сверкают настороженно.
— Что? Что я должна принести?
— Это личное, — отвечаю хрипло. — Я не буду об этом кричать издалека.
Игнорирую радость и облегчение, которое заставляет мое тело парить и каменеть одновременно.
— Подойди, скажу.
Камилла мнется, потом осторожно заходит и останавливается в метре от меня.
Прищуриваюсь. Она оценила дистанцию, с которой ей меня не достать.
— Подай воды, в горле пересохло.
Для этого ей приходится подойти на шаг ближе, и я перехватываю ее свободной рукой, всматриваясь в лицо.
Она выглядит иначе. Накрасилась. Я привык, что наши женщины густо глаза красят, но за Камиллой ранее такого не замечал. Сейчас же она не только глаза накрасила, но и лицо щедро тоналкой намазали и припудрила. Даже румяна.
— Ты… с танцев, что ли?! — спрашиваю, наполняясь тихим гневом.
Это больше на грим смахивает, на сценический макияж, чем на обычный!
Неужели в этом все дело?!
— Отпусти… Не твое дело!
Она пытается вырваться, отворачивает от меня лицо, На него как-то странно ложится тень, и я замечаю то, что она так сильно пыталась скрыть яркой косметикой.
— Тебя кто-то ударил?! КТО?!
Глава 22.1
Камилла"
"Злость и ярость в голосе Довлата Лорсанова яркие и неприкрытые, у меня в груди сжимается болезненный комок. Он быстро превращается в нерастворимый камень, который так и остается внутри, распространяя по всему телу оцепенение и дурные мысли с привкусом разочарования.
Наверное, Лорсанов считает, что я сама напросилась.
Сама виновата.
Вот и отхватила.
Может быть, отчасти он даже прав?
Я пытаюсь отстраниться, но крепкая хватка мужской руки не позволяет это сделать. Более того, скомкав салфетку, Лорсанов макает ее в стакан и пытается стереть мой яркий макияж. Его постигает разочарование. Почти сразу же.
— Что за ерунда? — ворчит. — Оно как будто размазывается. Но не уходит сразу.
— Это же водостойкий макияж. Специальный, — мычу. — Для выступлений. Все танцоры потеют во время выступлений. Девочки — тоже.
