Чувство вины и боль стали частью меня самого, может быть, даже слишком большой частью, а если этого не останется, то я окажусь лицом к лицу с правдой.
Внутри так нехорошо и противно тянет, ведь Сулим не солгал, я-то хорошо знаю, когда он лжет мне! Хотелось бы поймать его на лжи, но все указывает на то, что он говорил мне правду. Значит, Анель… Она… Изменяла.
Мои подозрения оказались не беспочвенными.
Она изменяла.
Она с другим была.
Может быть, даже расстаться планировала? Поэтому ее записи в ежедневнике.
Проклятье! Так и подмывает проверить, пройтись по всем хлебным крошкам, оставленным Анель. После ее гибели я не рылся в ее личных вещах и записях дотошно, не проверял досконально. Было слишком больно прикоснуться к воспоминаниям и понять, что ее больше нет.
Но теперь, после слов Сулима мне хочется проверить все-все.
Остается только одно — встать на ноги поскорее.
Все, что касается моей жены, все в ее комнате, где она чаще всего работала.
Заперто под ключ.
Как только смогу передвигаться, первым же делом проверю!
После аварии я обнаружил лишь запись в ежедневнике и малодушно не стал ковыряться в личных вещах, записках жены. Не стал ничего искать.
Но теперь, кажется, стоит.
Может быть, мой друг прав и наступило время расстаться с иллюзиями? Они сладкие, прикипевшие к сердце, вросшие в плоть и кровь.
Выдирать из себя память о любимой женщине? Даже подумать об этом трудно, боль согнула бы пополам, если бы я мог сейчас на ногах держаться.
Но я лежу, и по кровотоку струится парализующая боль. Она вспыхивает, парализует чувства и движется дальше, сжирая меня по кусочку, пока все не тело не оказывается подчинено тотальному опустошению. Ощущение, словно меня выпотрошили, и с этим гложущим чувством пустоты приходит осознание — я всегда это знал. Знал то, о чем мне говорил Сулим. Делал вид, что только подозревал, но в глубине души давно поселилась уверенность в изменах жены.
Не всегда, нет… Было у нас много хорошего. Но в последнее время она нашла для себя мужчину, гораздо более интересного, чем я сам, и роман с бывшим воякой больше не казался ей пикантным.
Всему свое время, и, похоже настал момент, когда стоит не заглушать голос правды, а принять его и задуматься о том, чтобы двигаться дальше.
Время проститься окончательно, отпустить, признать, что сам не всегда был прав.
