Он показал себя с самой отвратительной стороны, но в то же время даже в самом его гнусном поступке заботы обо мне было больше, чем в признаниях Фархата.
Что толку мне от тоски бывшего жениха, когда эта тоска не способна толкнуть его на поступок?!"
"Он не вступился за меня, сразу побежал к сытной кормушке, а ведь он мной почти воспользовался. Вспоминать становится даже немного противно, как он меня трогал и терся, и шептал сальные нежности с диковатыми обещаниями, которые будто сошли со страниц самых дешевых книжонок.
Разве это справедливо, спрашиваю себя. Справедливо ли, что гнусный червяк, который Лорсанову и в подметки не годится, ходит здоровым, полным сил, и назначает свидания тайком.
Интересно, он знает, что я теперь живу с другим мужчиной? Или отец придумал какое-то оправдание для посторонних ушей?!
— Ками, не молчи. Умоляю. Скажи хоть что-то.
— Я в больнице.
— Что стряслось? — голос Фархата звучит испуганно.
— Со мной — ничего. Я здесь сопровождаю одного очень… — голос сбивается. — Очень дорогого мне человека.
Сказала это вслух, и словно земля перевернулась вверх тормашками, а небо оказалось у меня под ногами.
Мне кажется, если я выйду на улицу, я легко коснусь облаков, солнца, всего, чего хочется. Такой вдохновенной и полной сил я не чувствовала себя еще ни разу!
— Уф, значит, ты в порядке. О, проказница. Как сильно ты меня напугала! — чуть ли не мурлычет Фархат. — Ты, кажется, не любишь больницы, да?
Я как-то Фархату призналась о своих страхах. Он кивнул, разговор пошел дальше, перескочил на другую тему очень быстро.
Сейчас я понимаю, что тогда это меня задело сильнее, чем я могла себе признаться.
Все на контрасте чувствуется и выглядит иначе. Я словно перебираю содержимое шкатулки воспоминаний в поисках драгоценностей, а натыкаюсь на одни фальшивые стекляшки.
Надо же, выходит, Фархат запомнил, что я не люблю больницы.
— Бросай эти скучные стены. Хочешь, я тебя спасу тебя из них? Украду, — предлагает он соблазнительным голосом.
Наверное, ему кажется, что голос полон соблазна.
Я испытываю только одно чувство в ответ — желание вслух ругнуться так же неприлично, как ругался при мне Довлат.
Но я же приличная девушка!
Поэтому говорю бывшему жениху, изобразив, как будто меня окликнули:
— Меня зовут. Давай перезвоню позднее? Буквально, через минуту.
В голове созрел план, как проучить Кушаева.
И в этом мне поможет та, что растрепала о моих танцах отцу!
Хоть какая-то возможность вырваться из тесного плена страшных мыслей…
Глава 18.
