Промозглая до костей сырость…
Но Лорсанов — полуголый и босиком!
Куда он несет мою сумку?!
Я выбегаю следом за ним. Мужчина направляется по дорожке вдоль дома, к гаражу, выходит с канистрой.
— Нет-нет! Нет-нет-нет… не смей!
Слишком поздно!
Облив мою сумку бензином, Лорсанов направляет в ее сторону носик горелки.
Бух… Разгорается пламя.
Все горит! Мои вещи в огне… То немногое, что я с собой взяла. Гардероб, купленный Лорсановым, в огне скручивается.
Мужчина тяжело дышит смотря на меня через огонь.
— Хочешь уйти? Ворота будут открыты еще минут пять, потом закрою, — кликает пультом.
— Но только не забудь оставить лишнее перед уходом.
Мужчина возвращается в дом.
— Лишнее?! Что значит “лишнее”?! Ты же все сжег! Ты сжег все мои вещи.
Он оборачивается на крыльце, но только затем, чтобы сказать:
— Кое-что осталось. На тебе. Куплено на мои деньги.
И хлопает дверью перед моим носом.
ЧТООООО?!
Я осматриваю себя, с неудовольствием отмечая, что он прав. Сегодня на мне теплый костюм на флису, из числа вещей, что были куплены им сами!
С ненавистью смотрю в сторону распахнутых ворот.
Перед глазами все плывет, едкий дым в ноздри вбивается.
Лорсанов — принципиальный. Дав приказ выметаться, но не брать с собой ничего лишнего, он просто ставит меня перед выбором: уйти поздней осенью в никуда… голой и босой.
Пять минут пролетают слишком быстро.
Автоматические ворота закрываются.
Выдыхаю шумно, выпускаю короткий, но злой и полный бессилья крик. Я в темнице! Отсюда выхода нет!
Уууу… Потопав ногами так, что пятки заныли, в дом обратно плетусь, вытирая рукавом толстовки слезы вместе с жидкостью, что бежит из носа.
Лорсанов разговаривает с кем-то по телефону, сидя в кресле у камина. Одеться он так и не подумал, сидит в одних трусах.
— Боюсь, ничего не выйдет! — отвечает он довольно резко. — Твой приезд только все испортит. Послушай, Зумрат. Ты отдал мне девчонку, которая непослушная настолько, будто ее воспитывала в джунглях стая диких обезьян! Приедешь сегодня на ужин? Значит, заберешь обратно свою дочурку и поступай, как знаешь.
Иного не дано. Или, что, ты думал за несколько дней вся дурная блажь выветрится из нее? Ты, вообще, кажется, позволял ей все, что только можно, а теперь спрашиваешь, не присмирела ли твоя дочь?!
Я замираю, слушая разговор. Лорсанов смотрит в мою сторону и продолжает.
— Другое дело…. — молчит. — Нет, Зумрат. У меня нет времени приезжать к тебе в гости на этой неделе. И нет, я не отправлю девчонку одну.
